EroTales.NET

Порно рассказ 'Шел по городу волшебник'

Ремейк фантастической повести  Юрия Томина    1963 г.
Дверь Толику открыла мама, ничего хорошего в этом не было. Он думал, что мама уже ушла на работу. Она возвратится вечером. А вечером можно было лечь спать пораньше. Никто не станет будить единственного сына, чтобы выругать его за утренние дела.
- Так… - сказала мама.
Мамино "так" тоже не предвещало ничего хорошего.



Толик молча шмыгнул мимо нее в ванную. Там он открыл сначала горячую, потом холодную воду, потом сделал среднюю и долго мыл руки. Мама стояла в дверях ванной и молча наблюдала за Толиком. Пришлось мыть и лицо. С мылом. Но мама не уходила. Тогда Толик стал чистить зубы. И тут мама не выдержала.
- Ты где был? - грозно спросила мама.
- У гр р р… бул… кр р л… - ответил Толик, не вынимая изо рта зубную щетку.
- Положи щетку.
Толик вынул щетку и набрал в рот воды.
- Ты где был? - снова спросила мама.
- Очень холодная вода, - сказал Толик и пустил погорячее.
- Я спрашиваю: ты где был?
- Я? - сказал Толик.
Мама взяла с вешалки полотенце, вытерла Толику рот и вытолкнула его из ванной.
Толик хотел удрать в комнату, но мама взяла его за шиворот, вытащила на кухню и усадила на табуретку. Перед Толиком стояла тарелка остывшего супа. Толик быстро схватился за ложку, надеясь оттянуть расплату.
- Не смей есть! - сказала мама.
- А я как раз не хочу есть, - тонким голосом отозвался Толик. - Знаешь, мама, у меня аппетита нет.
- Я тебе покажу "не хочу"! Ешь немедленно! Толик быстро запустил ложку в суп. Но мама быстро поняла свою оплошность.
- Положи ложку! Отвечай, где был.
- Знаешь, мама, - сказал Толик, - я по улице шел, а там такое большое движение…
- Я опоздала на работу, - сказала мама. - Я все время стояла у окна. Я думала, ты попал под автобус.
- Это не я попал, а Рысаков. Но ты не бойся, его отвезли в больницу.
- Я боюсь, что ты растешь бессовестным негодяем, - сказала мама, и в глазах ее появились слезы.
Теперь Толику на самом деле расхотелось есть. Он очень не любил, если мама плакала. Тогда он просто не знал, что делать. Ему было жалко на нее смотреть. И хотелось убежать из дому, чтобы не видеть, как она плачет. Но сейчас убежать было невозможно.
Толик посопел, повздыхал и принялся утешать маму.
- А знаешь, чего я на улице видел! - сказал он. - Там на улице один дяденька купил сардельки. Толстый такой. А один мальчик украл у него сардельку и побежал.
А милиционер за ним погнался. И я тоже погнался. Я его первый догнал. А милиционер сказал мне "спасибо" и записал адрес, чтобы позвонить в школу. Этого милиционера преступники ранили. А я…
Но мама не дала Толику рассказать про преступников. И хотя слезы на ее глазах исчезли, легче от этого не стало.
- Замолчи, врун, - сурово сказала мама. - Почему то ни с кем другим ничего не случается. Только у тебя все время какие то преступники. Мне давно надоело твое вранье. Три дня не пойдешь на улицу!
Толик беспокойно завозился на стуле. Конечно, он виноват. Расстроил маму. Но три дня - это уж слишком. На три дня она, пожалуй, не наплакала.
А мама в это время пристально посмотрела на ноги Толика. Толик тоже посмотрел, но ничего особенного не увидел. Впрочем, и мама не увидела. Она услышала. Просто удивительно, до чего у всех мам чуткие уши. Кроме того, у них ловкие руки. Как у фокусников. В одну секунду рука мамы оказалась в кармане брюк Толика и вытащила коробок со спичками.
- Толик, ты куришь! - с ужасом сказала мама. Толик взглянул на коробок. Он совсем забыл про него, как только мама заплакала. И в ту же секунду Толик понял, что надо делать.
Он выхватил коробок из маминых рук, бросился в ванную и сломал спичку.
Когда Толик вернулся в кухню, мама встретила его радостной улыбкой. Она обняла Толика, погладила его по голове и поцеловала в щеку.
- Славный ты у меня мальчик, - сказала она.
- Угу, - ответил Толик.
- Как ты ловко выхватил коробок, - сказала мама. - Я так обрадовалась. Ты просто настоящий спортсмен.
- Мама, ты на работу пойдешь? - спросил Толик.
- Нет, мальчик, сегодня не пойду. Как же я могу пойти на работу, если тебе нужно погреть суп? Ты ведь устал, бедный, на четвертый этаж поднимался с этим батоном.
А я, глупая, сама не догадалась сходить. А батон то тебе дали какой грязный! Я сейчас сбегаю за новым.
- Не надо, мама. Я сам его испачкал. Я этим батоном в футбол играл, - сказал Толик, решив до конца выяснить могущество коробка.
- Батоном? В футбол? - спросила мама и засмеялась счастливым смехом. Смотри, какой молодец! Я догадалась: у тебя не было мяча и ты играл батоном. Я всегда говорила, что ты сообразительный ребенок. Но я куплю тебе мяч. Может быть, тебе иногда захочется поиграть мячом. Только ты не думай, что я тебя заставляю играть мячом. Если хочешь, играй батоном.
- Купи два мяча. И канадскую клюшку. И две шайбы, - сказал Толик.
- Обязательно, - сказала мама.
Между тем ловкие мамины руки делали все, что нужно, и вскоре перед Толиком появился подогретый суп, второе и даже банка консервированных ананасов, которые берегли к празднику.
Мама села напротив Толика и с доброй улыбкой наблюдала за тем, как он вылавливает пальцами кружочки ананасов.
- А почему ты не ешь суп и второе? - озабоченно спросила мама.
- Не хочу.
- Правильно, - сказала мама. - Всегда нужно делать только то, что тебе хочется.
Толик доел ананасы и сунул руку в карман - проверить, на месте ли коробок. Мама внимательно за ним следила. Она услышала бряканье спичек и тяжело вздохнула.
- Когда я увидела спички, Толик, - сказала мама, - я очень расстроилась. Я сразу догадалась, что ты начал курить. И я расстроилась потому, что во всех магазинах висят эти глупые объявления: "Детям до шестнадцати лет табачные изделия не отпускаются". А ведь тебе всего одиннадцать. Это просто ужасно, что ты не можешь купить себе папирос. Я теперь сама буду для тебя покупать.
Толик посмотрел на маму. Может быть, она все-таки шутит? Чего чего, а уж курить Толика не заставишь. Подумаешь, удовольствие - дышать всяким дурацким дымом!
Но мама, кажется, не шутила. Ее доброе лицо просто светилось от удовольствия, что она видит Толика и разговаривает с ним. Сейчас она была готова выполнить любое желание сына. И Толик подумал, что если он вдруг поцелует маму, то она снова заплачет, но на этот раз уже от радости. А если он…? Только сейчас Толик понял какой властью он обладает. Понял и ... растерялся. А какие мысли могут быть в голове у пацана вступившего в пору полового созревания!
Прошлым летом Толик почти месяц кантовался у маминой сестры, тети Люси, на даче. В комнате, где он спал, на подоконнике лежала потрепанная книжка. " Молодая гвардия" Фадеева. Толик, в принципе, не очень любил читать. Да, и героическая судьба молодогвардейцев его не особо волновала. Но по вечерам делать было нечего и Толик как-то её пролистал и наткнулся на один любопытный и взволновавший его момент. Некая девушка Валя Филатова по приказу немцев является для  регистрации на биржу. Потом ее должны были отправить в Германию. …Молчаливая очередь, в основном из  женщин и девушек…. Из кабинета выходит молодая женщина с покрасневшим лицом. На ходу застегивает кофточку на груди…. Валя отчаянно волнуется и боится… В кабинете ей сходу приказывают раздеться… Валя, плача от стыда и унижения, начинает раздеваться, путаясь в белье…  Немецкий офицер, видя растерянность этой русской девушки, помогает ей....Валя остается в одних туфлях.. Офицер ощупывает у нее плечи, бедра…
Толик в тот вечер снова и снова перечитывал  этот отрывок, представляя себя на месте этого немца.  Как клево, вот так, никого не боясь и не стесняясь приказать молоденькой девушке или женщине постарше раздеться догола, зная, что она не посмеет ослушаться. Видеть как она стыдливо краснеет... Знать, что ты можешь делать с ней все, что захочешь. Толик, насилуя свое воображение, тщетно пытался представить как он  " помогает русской девушке", но его познания в том как выглядит женщина без одежды были весьма скудные. Его мама, которая сейчас сидела напротив и сложив руки перед собой как прилежная ученица, была довольно стеснительной и фактически ни разу Толик не видел ее не то, что голой, но даже в нижнем белье.
Позже Толик в отсутствие мамы, очень осторожно, как разведчик, изучил ее шкаф. Если лифчики и комбинации не были для него открытием, то наличие у мамы десятка трусов в виде таких штанишек с резинками внизу несколько его озадачили. Но больше его впечатлили и распалили воображение  пояса для поддержки чулков. Широковатые, простроченные, с длинными пажами. Уже тогда Толик сообразил, что женщины одевают их под  трусы. Что касается анатомии, то его дружок, Мишка Павлов, рассказывая как  он  подглядывал за своей  мамой в ванной, утверждал, что у нее внизу живота были густые и курчавые волосы. Собственно из-за этих волос Витька больше ничего и не увидел. Помог случай. Как-то с полгода назад они с мамой ходили в гости к ее подруге тете Жанне, которая была детским доктором. Маме и тете Жанне надо было пошушукаться и Толика отправили в другую комнату. Там на полках стояли книги, в том числе и медицинские. Короче, Толик в течение получаса по анатомическому атласу изучал строение женских половых органов. Узнал: место где у женщин растут эти волосы называется лобком; имеются большие и малые наружные половые губы; под ними, если их раздвинуть, влагалище - это куда ебут и откуда рождаются, и дырочка откуда женщины писают. Тут же, ниже, находилась задняя дырочка, которая красиво называлась - анус.
Вся эта дополнительная информация позволила Толику в дальнейшем дрочить более эффективно. А пристрастие  к онанизму у Толика проявилось как раз после " Молодой гвардии". Сеансы были не очень частые, быстро заканчивались мимолетным, но сладостным чувством облегчения и выделением небольшого количества студенистой жидкости.
И вот сейчас Толик не знал как поступить. Он не был еще до конца уверен, что все ЭТО правда, а не мамин розыгрыш. Надо было ее как-то проверить.
- Мам, а ты меня сегодня за что-то ругала?
На лице мамы отобразился неподдельный испуг.
- Нет, нет Толик, тебе показалось! Мне и в голову такое не могло придти!
Толик осмелел. Он протянул руку через стол и потрепал маму по пухлой щеке, как барин свою крепостную девку. И, о чудо, мама начала быстро-быстро целовать его ладонь. Это было все! Толика буквально захлестнула душная сладостная волна осознания и предвкушения того, что очень скоро его "дорогая мамуля", выполняя его, Толика, приказ, будет раздеваться перед ним. Но он не торопился. Выяснилось, что ему нравится видеть и ощущать  как мама пресмыкается перед ним. Толик взял маму за подбородок и слегка сдавил ее щеки, как любят делать взрослые, когда хотят что-то внушить совсем маленьким детям. Мама замерла и теперь с пугливым обожанием смотрела на Толика.
- Мама, ты же у меня послушная  девочка? Не будешь меня огорчать?
- Да, сынок, Я все сделаю как ты скажешь!... Вот и сейчас я хочу сделать что-нибудь для тебя приятное, но не знаю что!
Тут Толику пришла в голову одна идея. Совсем недавно, от взрослых парней во дворе, он узнал , что очень кайфово когда девки отсасывают у тебя. Отсосать - объяснили парни- это когда женщина берет в рот половой член мужчины, проще говоря - хуй, сосут и лижут его. Особым шиком считается спустить ей прямо в рот и заставить глотать. Вспомнив это, Толик зажал двумя пальцами маме ее длинноватый нос, отчего мама, естественно приоткрыла рот.
- Мама, у меня пальцы липкие после ананасов. Обсоси их, пожалуйста - и, отпустив мамин нос, подсунул под него два своих пальца. Вернее выставил их специально на расстоянии, чтобы маме надо было за ними тянутся.
Мама, лучезарно улыбнувшись, подалась вперед и осторожно взяла в рот пальцы Толика. Старательно втягивая щечки, начала их сосать. Толик почувствовал сладостную ломоту в яйцах. И тут же подумал: что если бы его член был побольше, как у взрослого? Так в чем же дело! У него же есть спички!
- Ну, ладно, мама.  Хорошо! Ты прирожденная сосательница! Прибери здесь со стола, но из кухни не уходи пока я не приду. Я ненадолго.
Толик вновь заперся в ванной, хотя это было уже лишнее. Без ЕГО приказа мама не выйдет с кухни. С минуту подумав, он четко произнес вслух:
-  Хочу , чтобы у меня стал половой член и яйца как у взрослого - и сломал спичку.
Он специально по-научному обозвал свое хозяйство, боясь, что ТАМ могут не понять.
И в ту же секунду внизу живота его резко дернулось  и он ощутил, что в трусах ему стало тесно. Толик осторожно заглянул туда и…обомлел! Теперь низ его живота украшала  густая кучерявая поросль. Его жалкий писюн превратился в мясистую сардельку с такой немного заостренной головкой. Он осторожно потрогал его и его ХУЙ слегка шевельнулся как какой-то зверь, который просыпается. Толик натянул штаны. Ну, вот! Теперь можно возвращаться  к маме. Идя на кухню Толик понял, что с такими яйцами в его мальчиковых трусах не совсем комфортно. Мама уже домыла посуду и вытирала мокрые руки.  Одета она была в светлую кофточку и серую юбку, на ногах - капроновые чулки коричневого цвета. Так обычно она одевалась на работу. Работала мама Толика в каком-то НИИ.
- Как ты быстро, Толик, я еле успела.
- Мама, ты ведь сегодня уже на работу не пойдешь? А, тебе за это ничего не будет?
- Ах, Толик, какой ты у меня умный и заботливый. Все помнишь! Конечно, я сейчас позвоню и отпрошусь на сегодня. Можно я прямо сейчас позвоню?
- Конечно, позвони. Только я хотел спросить у тебя кое-что.
- Конечно, мой дорогой, спрашивай.
- Вот, мама, у тебя  на ногах чулки?
- Да, Толик, капроновые. Недавно купила
- А как они держатся и вниз не скатываются?
Мама заулыбалась. Вернее она и не переставала улыбаться.
- Какой ты у меня любознательный! Для того, чтобы чулки не падали и обтягивали ноги, я одеваю специальный пояс с пажами - ну, это такие длинные резинки с замочками - за них цепляются чулки и поэтому не падают.
- Ладно, мама, ты хорошо все объясняешь. Иди позвони. А потом, тебе ведь надо будет переодется во что-нибудь домашнее. Если на работу не пойдешь! Только долго лясы не точи, я буду ждать в твоей комнате.
Мама действительно говорила недолго. Войдя в свою спальню, она  вновь приобняла Толика и поцеловала в щеку. Она была выше Толика на полголовы и при этом слегка наклонилась. Толик ощутил приятный запах духов.
- Я так тебя люблю, Толик! Даже незнаю, чтобы для тебя сделала! - еще раз повторилась мама.
- Мам, у нас в классе один пацан рассказывал, как подсматривал за своей мамой, когда она переодевается. Ну, просто ему вдруг захотелось. Так вот, его  мама заметила и сильно ругалась. Я думаю, она была неправа.
- Ну, конечно! У твоего мальчика какая-то неправильная и глупая мама. Подумаешь, цаца какая! Неужели она не понимает, что ее сыну интересно посмотреть как она выглядит без платья.
Самое удивительное было то, что Толику не хотелось немедленно заставить маму раздеться.  Его забавляло как мама во всем с ним соглашается. Да и торопится было некуда. Суббота . Завтра в школу не идти.
- Ну - да, он и говорил, что ему было интересно как у его мамы чулки держатся... Давай-ка начнем переодеваться.
- Как скажешь, мой славный.
Мама, с неизменной мягкой улыбкой на лице, подошла к шкафу, раскрыла его. Начала расстегивать на груди кофточку. Толик велел ей развернутся к нему лицом. Он стоял совсем рядом с ней. И тут-то испытал необыкновенный кайф.
Он, двенадцатилетний пацан, никого не боясь и не прячась,  разглядывает как перед ним начинает раздеваться 33-летняя женщина, его мамуля. Почувствовал как в плавках становится тесновато. Заметил, что мамины щечки слегка зарумянились.
- Мам, а тебе не стыдно, вот так, раздеваться передо мной?
- Нет, нет, Толик. Просто немного неловко. Я ведь первый раз это делаю - она уже сняла и аккуратно повесила в шкаф кофточку и юбку - Толик, а комбинацию тоже снять?
Толик не сразу понял, что эта белая шелковая длинная майка  на маме обзывается комбинацией. После секундного замешательства кивнул головой. Мама снимала ее через голову и взору Толика открывалась постепенно восхитительная картина.
Вообще-то у мамы Толика была не совсем обычная внешность и фигура. Лицо с немного удлиненным подбородком и  крупноватый нос не являлись эталоном женской красоты. Коричневые с рыжинкой, слегка мелковьющиеся волосы мама убирала с боков за уши, а спереди подвивала.  Прическа получалась, как носили лет десять назад. Худощавые плечи, вероятно из-за роста, который казался ей слишком высоким, мама сутулила. Груди не очень большие. Но зато ниже пояса все было очень даже ничего. Сейчас на маме были те самые штанишки. Белого цвета и, похоже, тоже шелковые. Из-под штанишек, выглядывали пажи, которые удерживали чулки на середине бедер. Необычность маминой фигуры была в том, что в отличие от худощавого верха, ниже пояса все было весьма и весьма развито. Толик буквально залюбовался, как штанишки обтягивают соблазнительно выпуклый мамин животик и роскошные покатые бедра. Рельефно выделялся пресловутый пояс. Ниже, в области маминого лобка, угадывалось наличие густой  "шерстки", еще ниже - белый шелк плотно облегал довольно крупные и соблазнительно пухлые образования, которые, если верить учебнику анатомии, назывались большие половые губы. На картинке они были не такими большими как у мамы.
- Мам, ты,  говорила, что хотела сделать для меня что-нибудь приятное, только не знала что?
- Да, Толик.
- А, мне кажется, что сейчас ты знаешь, что надо сделать! Ну-ка, подумай хорошенько!
Секунд пять мама растерянно смотрела на него. Толик уже решил, что ей надо все конкретно говорить. Но, вдруг мама вновь радостно заулыбалась и, заведя руки за спину, расстегнула лифчик. Привычным движением спустила бретельки с худощавых плечей и обнажила перед сыном свои не очень большие грудки. Толик поощрительно потрепал маму по румяной щечке.
- Умница, мамусик!
Толик нарочито грубовато, неторопливо, потискал мамины груди. Они у мамы уже заметно отвисали. но были еще достаточно упруги. Хотя Толику пока не с чем было сравнивать.
- Мам, тебе нравиться как я твои титьки щупаю?
- Да, да, мой дорогой, ты так ловко с ними обращаешься!
Толик не ожидал, что его упражнения с мамиными грудями  будут столь приятны. Он крепко сжимал их, разводил в стороны. Взявшись пальцами за  вишенки сосков, приподнял мамины грудки и довольно чувствительно сдавил их.
- А, так?
Мама чуть-чуть скривилась такой легкой гримасой боли, но тут же вновь заулыбалась.
- Немного больно, но так даже приятнее.
Интересно! Надо будет потом, не сегодня, выяснить, когда теперешней маме бывает только больно!
Толик почувствовал, что его члену в трусах стало совсем тесно и оставил мамины груди в покое.
- А ты, мамусик, еще девочка хоть куда! А, тут у нас что?
Толик оттянул резинку маминых штанишек на себя и вниз, и заглянул туда. Да, картинка - подумал Толик - любящий сын заглядывает маме в трусики! Мельком взглянув на маму, он заметил, что она еще больше покраснела, услужливо улыбалась. Полюбовавшись несколько секунд видом густых, более темных, чем на голове, слегка вьющихся волос, Толик сел на стул, велел маме снять штанишки и подойти к нему. Та шустро выполнила его приказание. Толик погладил у нее выпирающий из-под пояса животик, сместил руку ниже и, раздвинув волосы, еще раз подивился размеру маминых половых губ. Волосы на них росли не так густо.
- Так, ножки расставь по шире и животик подтяни.
Мама обеими руками приподняла нависающий животик и расставила ноги. Слегка вздрогнула, когда Толик, сначала сжал двумя пальцами, затем, как створки раковины, аккуратно раздвинул большие половые губы. Толик хотел было продолжить знакомство с маминой пизденкой, но неослабевающее напряжение в своих мудях подсказало ему, что поиграть с мамой в доктора  лучше в более спокойной обстановке.
- Пизденка у тебя, мама, такая интересная. Давай-ка, повернись.
Пояс и два длинных пажа, как рамка картину, очень даже симпатично обрамляли  мамину попку. Под руками Толика пышные ягодицы податливо раздвинулись. Любуясь аккуратным, как у девочки, отверстием ануса, Толик сказал:
- Мам, а тебе никогда в попку не баловались?
- Нет, Толик,  как-то не случилось.
- А, еще я слышал, что хорошие мамы любят отсосать  хуй  у своих сыновей. Ну, если тем захочется.
- Да, золотой мой, я тоже слышала. Но... но я ни разу еще этого не делала. Но, вот, если ты будешь мне подсказывать, то я постараюсь!
- Ну, тогда мамусик, иди почисти зубы и рот пополощи. Только быстро.
Мама чуть ли не бегом поскакала  в ванную. Толик снял штаны и плавки. Вновь подивился на свое "обновленное" орудие. Мама действительно вернулась быстро и изумленно уставилась на член Толика.
- КАКОЙ У ТЕБЯ БОЛЬШОЙ!!!.... Толик, подскажи с чего мне начать.
- Так, мам, становимся на колени. Так, умница. Одной рукой очень нежно массируй мои яйца, другой - так же нежно  берешься за хуй и направляешь его в свой ротик .Для начала  хорошенько, не торопясь, оближи залупу. И смотреть на меня!
Вот это кайф! Толик, жмурясь и постанывая от небывалого наслаждения, созерцал как мама, почти не отрываясь,  испуганно-преданно смотрит на Толика снизу в верх, старательно облизывает головку  члена и весьма искусно играет его мошонкой. Подождав, пока залупа была облизана мамой раз двадцать, Толик двумя пальцами, как за столом на кухне, зажал ей нос. Мама, понятно, тут же открыла рот. Толик сам направил член в ей в рот. Мама сразу начала сосредоточенно сосать, забавно надувая и втягивая щеки, которые вскоре стали совсем пунцовыми. Толик хотел сказать маме, чтобы она взяла член поглубже, но тут понял, что сейчас все закончится. То, что он испытал СЕЙЧАС было запредельно фантастично. Он перестал ощущать руки-ноги и все свое тело, кроме собственных яиц и члена. Причем, член, в мгновенье оргазма, представился ему чем-то вроде трубы, по которой упруго промчалась его семенная жидкость прямо маме в рот. Мама выпучила глаза, щеки  максимально надулись, с уголков рта начала стекать ей на подбородок спущенка Толика.
- Ну, мамусик, глотаем, глотаем!
С чувством "глубокого удовлетворения" Толик наблюдал, как  мама судорожно глотает его сперму. Ухватив ее за волосы на голове, начал так неторопливо насаживать ее на свой, уже слабеющий член. Поглубже! Поглубже!
Мама давилась, похрипывала, на глазах выступили слезы. Но она не делала малейшей попытки прекратить это!
Как  ВСЕ  КЛЕВО! Вот так, смотреть сверху вниз на свою маму, которая стоит перед тобой на коленях и держит во рту твой половой член. Подбородок  и все вокруг ее рта измазано твоей спущенкой. Лепота!
Толик, ощущая невероятно сладостную расслабуху, вынул изо рта мамы  свое, уже совсем расслабленное, достоинство.
- Ну, для первого раза неплохо. Только глотала неважно. Вся  измазалась.
- Толик, прости! Я ведь в первый раз! Но, если ты разрешишь  мне отсасывать у тебя почаще, то я быстро научусь все делать аккуратнее. Знаешь, дорогой, так  приятно было ощущать твой член во рту. Такой большой, горячий!... Толик, а можно мне кое-что предложить?
- Да? Ну, валяй.
- Я как-то подслушала, случайно, разговор двух женщин. Одна из них, которая постарше, говорила другой, что у нее муж был значительно ее моложе. И она боялась, что он ее бросит. Так вот, чтобы этого не случилась, она каждый день тоже брала у него в рот, но, при этом, приноровилась вылизывать и обсасывать у него яички и попу. Тому это жутко нравилось  и он ее не бросал. Я уже жалею, что не догадалась этого сделать. Если хочешь, давай сегодня попробуем? Ну, когда ты отдохнешь.
Толик удивился маминой инициативе. Ну-ну!
- Да, идея неплохая. И ты права! Постели-ка мне на своем диване. Теперь я тут буду спать! Ну, и ты, если хорошо будешь себя вести; форма одежды, до особого моего указания, - голышом и сверху халатик; я подремлю, а потом? Мама, а как называется доктор, который вам пизденки лечит?
- Гинеколог.
- А, ты давно у него была?
- Два месяца назад. У нас ведь каждый год профосмотр и обязательно гинеколог  осматривает. Только ты, Толик, не волнуйся. У меня никаких женских болезней нету.
- Ну, вот и хорошо, потом и поиграем с тобой в гинеколога.
Тут  мама замялась, Она по-прежнему стояла перед Толиком на коленях и смотрела  на него снизу вверх.
- Сынок, тогда можно я схожу в аптеку? Гинеколог всегда одевает перчатки, когда нас осматривает. Такие специальные, резиновые. Тебе будет удобно.
- Сходи, сходи, а теперь-ка стели постельку. МЫ изволим отдыхать!
Вид голой мамы, суетливо застилающей чистым бельем свой диван, вновь вызвал шевеление его хозяйства, но Толик предпочел не торопится и вздремнуть.

---

Толик спал часа полтора. Открыв глаза, он увидел, что мама сидит тут же на стуле и терпеливо дожидается его пробуждения.
- Как спалось, Толик? Хочешь, я тебе кофе сварю? А, пока ты будешь его пить, я все подготовлю. Я все уже продумала.
- На счет чего продумала, мам?
- Ну, ты же хотел поиграть в гинеколога. Ну вот, у гинеколога в кабинете стоит специальное кресло с подпорками для ног. У нас такого кресла нет, но я застелю простынкой большой стол и улягусь на него, раздвину ноги и буду их руками поддерживать. И тебе будет очень удобно.
Кофе был отменным. Они с мамой оба любили кофе. Допивая, Толик услышал как мама двигает в большой комнате стол. Вскоре она позвала его. На ней был совсем новый цветастый халатик чуть выше колен. Толик после сна, памятуя о тесноте, одел только просторные спортивные трусы, ну и майку. Все-таки доктору неприлично быть без штанов. Мама протянула Толику пару резиновых перчаток белесого цвета.
- Вот. Толик, держи. Да, я еще хотела сказать: гинеколог во время осмотра обязательно еще и проверяет попу. Ну, пальчиком. Ну, я и, пока ты отдыхал, сделала себе клизмочку. Так, что попа у меня чистая.
Толик искренне удивился. Мама как -будто угадывала его мысли. Пока он натягивал перчатки, мама скинула халат, уселась на стол,  откинулась на спину и тут же подтянула бедра к животу и развела их.
Расправляя перчатки, они пришлись впору и приятно холодили ладони, Толик развлекся тем, что заставлял маму подтягивать бедра еще больше на себя, несколько раз сдвинуть и раздвинуть их, любуясь  как  живописно изменяется картинка маминой промежности. Надо же, подумал Толик, волосики, две пухлые складки и забавная дырочка, а как волнительно на это смотреть!
- Ну-ка, ножки еще пошире. Вот так, хорошо. Я вижу, тебе нравится показывать мне свою пизденку. Нравится?
- Да, дорогой мой, очень-очень нравится!
- Что нравится?
- Нравится показывать тебе свою…свою пизденку!
Толик неспешно ощупал у мамы волосистый, оказавшийся таким пухлым, лобок.
- Мама, когда последний раз тебя ебли?
-  Да, уже лет шесть назад. Как мы развелись с твоим отцом.
Толик усмехнулся. Вспоминая картинку из учебника анатомии, раздвинул наружные половые губы и довольно быстро определил, где у мамы главное отверстие. Слегка проник пальцем во внутрь.
- Мам, сюда вас, сучек, ебут? А, как это по-научному называется?
- Это - влагалище, еще можно называть вагиной.
- ВАГИНА! Красиво!
В самом верху, там, где губы соединялись и были прикрыты кучерявыми волосами, Толик обнаружил небольшой мясистый бугорок. Ощупывая его, заметил, как мама совсем раскраснелась и слегка задвигала попой.
- Ой, Толик, это ты трогаешь клитор. Запомни, любимый, любая женщина с радостью  ляжет под тебя, если ты помассируешь ей клитор.
- А, почему, мам?
- Ну, она возбуждается, теряет голову, специальные железки в вагине выделяют смазку и она готова.
- Готова к чему?
- Готова..готова , чтоб ее..выебли!
Толик продолжал покручивать двумя пальцами этот самый клитор и забавляться.
- Что, мамусик, ты уже готова к ебле?
- Да, Да!!!
- Ну, сейчас посмотрим!
Толик  поместил указательные пальцы в отверстие маминого  влагалища, слегка растянул его  и заглянул туда. Там было все такое багрово-красное и влажно блестело. Наверное, мама не притворялась. Да и Толик был вполне готов. Он принес из прихожей невысокую скамейку. На ней было удобно переобуваться.  Велел маме сдвинутся к краю стола так, чтобы попа чуть-чуть свисала. Встал на скамейку и деловито вставил член в маму. Мама тут же, отрывисто постанывая, так активно задвигала попой, что Толику отводилась скорее пассивная роль. Посматривая, как его член исчезает и появляется из маминой пизды, он заметил, что он быстро покрылся беловатой смазкой. В какой-то момент ощутил, как мамина
вагина резко сузилось. Это сделало процесс ебли, для Толика, на порядок круче. Еще секунд тридцать он интенсивно загонял свой хуй в маму под самый корень и, наконец, обильно осеменил ее. Мама последний раз вскрикнула и очумело посмотрела на Толика.
- Сынок, а я и не знала, что это так здорово!
Надо же, подумал Толик, нежданно-негаданно доставил маме удовольствие! Вот, дура! Давно бы завела себе ебаря, а то дождалась, пока родной сынок не отодрал. Толика это развеселило. Хохотнув, он продолжил неторопливо доебывать ее. С каждым его толчком внутри мамы смачно хлюпало. Тут Толик заметил, что не снял перчатки. И был в них все время, пока ебал  маму. Ладно! Он вытащил из нее свой хер.
- Так говоришь, мама, попка у тебя чистая?
- Да, сынок! И, вот еще что, чтобы тебе было удобнее…. Ну, ты так много в меня наспускал… Смочи свой пальчик в моей вагине, а потом…
Толик счел мамино предложение вполне разумным. Похвалил ее. Удивился тому, как приятно оказывается  ощущать, как твой палец преодолевает сопротивление маминого ануса. Погрузив в маму весь палец, почувствовал, что за колечком ануса все было очень даже свободно.
- Ну, как тебе?
- Ой, Толик, так приятно, когда твой пальчик в попе!
- Так ты, мама, наверное  пидорша…или пидораска. Да, если тебя еще в попку не ебли, значит ты сзади целка.
А, еще, я присваиваю тебе звание лучшей подстилки семьи Рыжиковых! Хочешь быть моим любимым половым ковриком?
- Ой, Толик, спасибо!
- А, ну-ка, повтори: кто ты такая?
- Я твоя любимая подстилка!
Толику понравилась мамино определение своего нынешнего семейного положения. Внезапно понял, что проголодался. Мама сказала, что сейчас быстренько что-нибудь приготовит, только сначала попросила у Толика разрешения сходить в душ.
После ужина Толика окончательно разморило. Слишком много событий для одного дня. Вероятно, его мальчиковый организм еще не приспособился к столь интенсивной половой жизни. Милостиво разрешив маме переночевать рядом с диваном на коврике, он завалился спать. Надо больше есть мяса и витаминов - подумал Толик и сладко заснул.

Проснувшись, Толик не сразу сообразил, что всю ночь проспал на мамином диване. С удовольствием потянулся. Прислушался. Было тихо. Вдруг подумал: он еще в " в гостях у сказки"?...или уже нет? Наконец, набравшись смелости, протяжно и громко произнес: " Маам!?". Раздался звук торопливых маминых шагов и….и в дверном проеме появилось ее лицо. Она осторожно заглядывала, как бы спрашивая у сына разрешения войти. Мягкая улыбка на лице и обожание, которое буквально лилось из ее глаз, ни оставили у Толика никаких сомнений. Продолжение следует! Он небрежно, разрешая, махнул рукой.
Мама присела на диван. На ней был тот же новый халатик. Положила руку на грудь Толика и, нежно поглаживая, спросила
- Как спалось, сынок?
- Да, в общем-то, неплохо. Если будешь себя хорошо вести, то сегодня будем спать вместе!
- Ой, Толик, ты такой добрый!
Поглаживая, мама переместила руку ниже, сдвинула одеяло, обнажая его живот. Когда теплые мамины пальчики коснулись живота Толика, он чуть было не замурлыкал. Кайф!
Сладостно и уже привычно - быстро ты, мальчик, привык, однако - заломило в яичках. Одеяло ниже маминой руки, шевельнулось и появился холмик. Мама заметила и как-то глубоко, гортанно хмыкнула.
- Толик, сладкий мой, перевернись, пожалуйста, на живот. Я тебе массажик сделаю!
Уже лежа на животе, Толик в трюмо, что стояло в спальне, увидел как мама встала, сбросила халат и, оставшись совсем голой, поправила прическу на голове. Увидев в трюмо, что Толик ее разглядывает, она, не опуская рук, несколько раз вильнула бедрами, как восточная танцовщица. Вновь присела на диван.
Толик закрыл глаза и погрузился в ощущения. Нежные поглаживания и поцелуи по всей спине. Затем Толик почувствовал, как мама язычком скользит вдоль позвоночника. От затылка и ниже, ниже…Толик неожиданно обнаружил, что как это приятно, когда тебе так нежно и неторопливо гладят и слегка мнут попку. Сквозь сладостную завесу наслаждения лениво подумал:  А, может он пидор? И ему стало смешно. Ух-ты! Как горячо! Мама, наклонившись, начала медленно водить своими грудями по его упругой мальчишеской попке. Толик скосил глаз в зеркало. Мама, придерживая руками груди, поочередно помещала то одну, то другую между ягодиц Толика. Затем вновь посмотрела в трюмо на Толика. Обворожительно улыбнувшись, сдвинулась дальше, к ногам. Мягко раздвинула ему попу и…и - тут Толик, что называется, взвился соколом -  кончик ее язычка коснулся его заднепроходного отверстия. Толик расслабился, позволив маме проникнуть поглубже. Вот кайф-то! Ну, точно, он, наверное, пидор! Ну, и хер с ним!
Толик только сладостно постанывал и хмыкал. После более чем продолжительной обработки язычком его ануса, мама попросила перевернутся его на спину. Член Толика, в результате всех маминых манипуляций, уже стоял " як злотый". Мама осторожно пригнула его к животу Толика и, склонившись, пробежалась кончиком язычка по его задней поверхности. Толик потянулся и ухватил маму за свисающую грудь. Та сразу пододвинулась поближе, чтобы ему было удобнее.
- Мам, я вижу, тебе понравились наши вчерашние забавы. Ты какая-то прям ненасытная!
-  Толик, любимый мой, да я только вчера почувствовала себя настоящей женщиной! Знаешь, какое наслаждение  ощущать твои крепкие уверенные руки,..подчинятся твоему голосу…Поначалу я даже маленько растерялась. Особенно, когда ты так ловко заглянул мне трусики….О! А, как ты накормил меня вафлей!!! Сейчас я как словно от чего ненужного освободилась! Знаешь, я так спала сегодня, тут на коврике!  И не было этих томлений и дурацких  снов.
Мама замолкла. Склонилась ниже. Очень осторожно, почти полностью, взяла одно из яичек в рот. Слегка пососала. Оторвалась и продолжила исповедь.
- Когда засыпаешь с неприятной вязкой тяжестью внизу живота. А ночью - какие-то мужчины без лиц грубо лапают тебя… наконец, ты уступаешь, раздвигаешь ноги и…ВСЕ! И утром ты встаешь невыспавшаяся, злая на весь свет. С тем же тяжким огнем и болью между ног…
Мама вновь приникла губами к яйцам Толика, на этот раз было обласкано другое яичко.
- Толик, я так поэтому на тебя иногда и сердилась… Ну, не иногда, а довольно часто… Я так виновата перед тобой!
И тут, немного потрясенный мамиными откровениями, Толик заметил, что она плачет. Не придумав ничего лучшего, провел руками, поглаживая ее по волосам на голове. Мама встрепенулась, быстро-быстро вытерла слезки.
- Ну, что это я разболталась! Нюни распустила! Дура!  Дура!
Мама, вдруг, встала перед Толиком на колени. Сложила руки ладошками перед собой, по-восточному и немного склонилась в поклоне.
- Мой Господин! Твоя покорная рабыня смиренно просить Тебя лишить ее девственности!
- Чего - чего?!
- Ну, мой Господин, моя попка ведь еще - девочка!
Толик ухмыльнулся. Ну, блядь, артистка! Народная!!!
Он сдвинулся, освобождая маме место на диване. Мама очень плавно и, можно сказать - грациозно, забралась на диван и встала на четвереньки. Затем, изобразив на лице такую дурашливую истому, опустилась на локотки и по-кошачьи прогнулась.
- Толик, чтобы для тебя не было неожиданностью, я  немного смазала дырочку вазелином. Для лучшего скольжения. Ты не волнуйся, я у тебя потом все обсосу.
Мысль о том, что мама возьмет в рот его "дружка" сразу после того, как он побывает у нее в жопке, Толику очень понравилась.
- Да, еще, Толик установи сам по высоте мою попу, как тебе удобнее.
Похлопывая маму по бедрам и раздвигая ее ягодицы, Толик, в итоге, зафиксировал мамино очко на удобной высоте.
- Мама, а ты в курсе, что эта дырочка называется анусом?
- Толик, ты такой опытный! Ну, все знаешь! Прямо подарок для женщины!
Ну, как же! Подарок!
Он не отказал себе в удовольствии немного позабавлятся с маминой пизденкой: приставил свой пальчик там, где, рядом с анусом соединялись уздечкой большие половые губки, медленно повел его вниз одновременно раздвигая их и погружая пальчик во внутрь. Достигнув маминого " бугорка наслаждения", слегка помассировал его, не без интереса наблюдая, как сжалось-расжалось колечко ее ануса. Мама призывно шевельнула бедрами, но Толик, сам не зная почему, машинально поднес палец к своему носу и ощутил незнакомый возбуждающе острый запах. Правда, ощущался и аромат духов, которыми мама, вероятно, подушила лобковые волосы. Но этот запах был доминирующим. Запах женщины! Запах самки!
Толик приставил головку члена к блестящему от вазелина маминому анусу, крепко ухватился за ее бедра и потянул на себя. Испытал целый букет новых наслаждений, преодолевая сопротивление ее анального отверстия. Вазелин оказался кстати, член Толика вошел в мамин задний проход плавно и неотвратимо на всю длину!
- А-а-а-ах! Сладкий мой! - выдохнула мама.
- О-о-ох! Клево-то как! - ответил Толик.
Толик сам не двигался. Сначала он, крепко удерживая маму за бедра, насаживал ее на свой хуй, как на кол. Но затем мама, поймав ритм, сама очень ладно задвигала попой. Ощущуния были просто фантастичными. Остроту добавлял звук шлепков маминых ягодиц о его бедра, когда он вгонял в маму, что называется, по самые яйца. Мама глухо постанывала. Прямо, как животное какое-то.
Толик как только мог ( и когда успел научится?) пытался отсрочить развязку: менял ритм, наклонялся и тискал болтающиеся мамины грудки, сжимал и раздвигал ей ягодицы, но... Резко дернулись яички. Толик, в последнее мгновенье, ухватил маму за волосы и  запрокинул ей голову назад, Бурное извержение он сопроводил протяжным кличем победителя. Мама же застонала. Как и полагалось поверженной и грязно изнасилованной жертве.
Как и вчера, Толик еще немного подоебывал ее. Затем мама аккуратно и старательно обсосала, облизала и вылизала у Толика хуй, не забыв, при этом, обработать язычком яички.
Толик снова растянулся на диване, но вскоре, все таки, решил, что надо выйти на улицу, проветрится.
Милостиво разрешил маме сходить в магазин за продуктами. Причем мама испросила его разрешения одеть теплые панталоны, по погоде. На всякий случай он предупредил маму, чтобы на людях она была по отношению к нему более сдержанной. Как раньше. Улыбнувшись, мама сказала, что постарается, хотя теперь ей будет непросто себя сдерживать. Вскоре мама ушла. Толик быстро позавтракал, не забыл выпить витаминку. Спускаясь по лестнице, он раздумывал: стоит ли посвящать во все это Мишку Павлова, с которым дружил с первого класса.

Толик вышел из подъезда. Мимо проходили, щебеча, две молоденьких девушки. На Толика они, конечно, не обратили внимания. Он нащупал в кармане коробок. Не знают, мокрощелки, что стоит ему захотеть и …. . К примеру, можно отвести их домой - мама не будет возражать - и там опустить по полной программе, во все дырочки; или раздеть их прямо здесь, во дворе, и заставить  между собой подраться. Толик представил, как эти девицы голышом катаются по снегу, вцепившись друг дружке в волосы. Картинка!
Вообще, подумал Толик, надо будет попробовать какое-нибудь массовое мероприятие.
Тут он увидел Мишку, выходящего из соседнего подъезда. Вид у того был, прямо скажем, невеселый.
- Мишка, ты чего такой смурной?
- Привет, Толян. Да, мать достала!
И, подражая голосу своей матери, продолжил
- Вот, опоздал вчера в школу, а твой, этот Рыжиков, совсем туда не явился. Совсем, ты Михаил, разболтался! Будешь сидеть сегодня дома!
- Мишка, а откуда она знает, что ты опоздал, а я совсем не ходил?
Отвечал Мишка уже своим голосом
- Ей вчера вечером Анна Гавриловна позвонила. Она же мою мамулю, типа, очень уважает. Как же, ученая дама.
- А, папаша, че?
- Да, батя еще три дня назад в Новосибирск улетел, в Академгородок. Да, он бы, наверное, и ничего. Ему, кроме, своей физики, все по-фигу.
Мишкины родители были научными работниками. Отец - тот, вообще, профессор, и маманя - тоже, но еще до профессора недотянула. Но, видать, они были какие-то важные ученые, так как уже дважды ездили по своей работе заграницу. На симпозиумы, говорил Мишка.
- Мишка, а сейчас ты куда? Ты же, типа, под арестом!
- Да, за хлебом. На все - десять минут. И домой!
В голове у Толика возник образ Риммы Николаевны, Мишкиной мамы,: высокая, такая спортивная и худощавая, но, тем не менее, с хорошо развитой грудкой и аккуратной кругленькой попкой. Дома она ходила только в таких современных брючках и ковбойке. На голове - короткая модная стрижка.
- Мишка, а сколько тебе мать денег дала?
- Пятерку. И сдачу вернуть - до копейки.
- Так вот, Мишаня, ты купи какой-нибудь еще торт. Ну, знаешь, такие - с кремом. Я в гости зайду… Чайку попьем, тортик слопаем.
Мишка посмотрел на Толика, как на ненормального.
- Ты че, Толик, охуел совсем после вчерашнего! Да, мамаша тебя и на порог не пустит. И, вообще, она говорит, что ты на меня плохо влияешь…А мне просто будет жопа.
Толик задумчиво ухмыльнулся, глядя  вдаль, мимо Мишки. Затем спокойно, очень жестко, посмотрел ему прямо в глаза и сказал
- Ну, что ты такой бздун! Делай как я сказал и все будет о,кей!
Мишка стушевался под его взглядом, соглашаясь, кивнул головой и побежал в булочную.
Толик быстро сформулировал и прошептал нужную фразу-приказ, сломал спичку. В ту же секунду, на 4-ом этаже, в Мишкиной квартире, сидевшая за столом и печатающая научную статью Римма Николаевна, застыла с занесенной над пишущей машинкой рукой.
Какое-то мимолетное головокружение. Наверное, надо прерваться, дать глазам отдохнуть. Глядя в окно, она подумала, что совершенно напрасно послала сына в магазин. Надо было сходить самой. Купила бы торт, Мишка бы позвал в гости своего друга Толю, попили бы чаю… Толик такой славный мальчик..Мишке повезло с другом… На лицо Риммы Николаевны, продолжавшей смотреть в заиндевевшее окно, была мягкая блаженная улыбка…
Вернулся Мишка быстро. По настороженному, опасливому взгляду Мишки было видно ,что он продолжает считать Толика не совсем нормальным. Но торт он, все таки, купил. Толик придержал друга за рукав пальто
- Мишка, послушай, тебе все это сейчас кажется странным. Ну, то, что я говорю. Так вот, запомни, с этого момента у тебя начинается новая жизнь. Как в кино. "Счастливые денечки"! У меня они начались вчера! Не дрейф! Я тебе позже все объясню. Короче - слушайся меня, поддакивай мне и ничему не удивляйся! НИ-ЧЕ-МУ! Пошли, мама заждалась.
- Ладно-ладно, пошли.
Мишка все еще продолжал  косится на Толика. У двери своей  квартиры он хотел открыть дверь ключом, но Толик его остановил и нажал звонок. Дверь открылась.
- Ой, Толик, а я как раз думала: почему ты к нам не приходишь!... Мишка. Ты и торт купил?! Как все славно! Сейчас будем праздновать!
Мишка как-то странно втянул голову, как будто ждал удара по макушке, недоуменно посмотрел на свою мать, затем на Толика. Тот ему подмигнул, улыбаясь.
- А праздновать-то чего?
Но Римма Николаевна оставила  вопрос сына без ответа. Она помогала Толику снимать пальто. Дождавшись, когда она повесит его пальто на  вешалку,  Толик сказал
- Римма Николаевна снимите с меня, пожалуйста, ботинки, что-то нагибаться  неохота.
Толик чуть не захохотал, краем глаза увидев, как у Мишки буквально отвисла челюсть.
Еще бы! Его мама, слегка наклонившись, приобняла   Толика, на мгновенье прижалась к нему, чмокнула в щечку и …присев на корточки, начала расшнуровывать его ботинки. Мишке  пришлось разуваться самому.  Толик, наблюдая сверху вниз, как Мишкина мама возится со  шнурками его ботинок, подумал: а, не ввалить ли ей прямо сейчас за щеку. Он положил ладонь ей на голову. Потрепал, как маленькую девочку по волосам.
- Сейчас, сейчас, Толя. Ты так туго их затягиваешь.
Нет, подумал он, планы немного другие. Наконец, она справилась со шнурками и сама разула Толика.
- Ну, вот, мальчики. Сейчас все приготовлю, а вы рассаживайтесь в большой комнате. Садитесь по креслам - я сделаю все на чайном столике, который на колесиках, и все вам привезу.
Когда они расселись по креслам, Мишка возбужденно зашептал.
- Толик! Что ты с ней сделал?! Она, что теперь всегда такая будет?
- Терпение, товарищ, терпение! Сейчас твоя мамуля  все привезет. Ты пошвыркаешь чайку, успокоишься, а мы, с твоей мамой, приготовим тебе сюрприз…Пойду, потороплю ее.
Когда он вошел на кухню, Римма Николаевна как раз разрезала торт.
- А, Толя. Заждались? У меня почти все готово.
Толик подошел к ней и встал рядом. Как и вчера, с мамой, его охватило необыкновенно сладостное чувство предвкушения  удовольствия. Интересно, все будет также, как вчера или по-другому?
- Римма Николаевна, а у вас лимона нет? Я люблю чай с лимоном.
Сказав это, Толик обнял Римму Николаевну за талию, запустив свою руку ей под ковбойку, которую она носила, не заправляя в брючки. Римма Николаевна слегка вздрогнула и чуть покраснела. Толик опустил руку ниже. Домашние брючки у Мишкиной мамы, с пуговкой и молнией на боку, были из какого-то тонкого материала и явно заграничные. Они неплотно облегали ее фигуру и, в нужных местах, ткань бежевого цвета собиралась в кокетливые складки.
- Нет, Толя, лимона у нас, по-моему, нет. Но я могу сходить!
Римма Николаевна ласково улыбнулась ему, продолжая разрезать торт. Движения ее рук чуть замедлились.
- Да, наверное, не стоит, Римма Николаевна.
Ответил Толик, ощущая под своей ладонью упругую округлость ее ягодиц. Он неторопливо и уверенно помял сначала одну, потом - другую. Подумал, что у его мамы попка более мягкая и податливая. Неплотно облегающие брючки и трусики Риммы Николаевны позволили Толику легко продвинуть  пальчики поглубже...туда. Он нащупал плотное колечко ее ануса, ощутил, как оно пугливо сжалось, реагируя на его прикосновение. Забавно и кайфово было наблюдать, как постепенно заливаются румянцем  немного скуластые щечки и  ее лицо приобретает какое-то мечтательное выражение. Она уже не резала торт. Просто стояла, глуповато улыбаясь, и, похоже, ей все происходящее тоже нравилось.
- Ах, Толя, меня еще никто так..так...так не трогал...Может потом..ну, после чая....ты задержишься...а, Мишку мы отправим… в кино...
Ну, блин, еще и суток не прошло, а у него уже на крючке две какие-то ебливые сучки!!!  Интересно, она будет также тащится, раздеваясь перед собственным сыном?  Наверное! Ведь, ломая спичку, Толик загадал, чтобы и Мишка мог ее использовать.
- Посмотрим, Римма Николаевна. Давайте, вы сейчас все приготовите. Пусть Мишка начинает лопать торт, а мы с вами, в вашей комнате приготовим для него сюрприз.
- Сюрприз?! Ой, как интересно!... Я люблю сюрпризы. Я мигом!
- Да, еще одно: с этого момента, Римма, обращайся ко мне на Вы и никаких Толей-Толиков, только - Анатолий.
- Как скажете, Анатолий! - ответила она, заканчивая сервировку столика.
Через минуту они оставили озадаченного Мишку наедине с тортом и уединились в комнате Риммы Николаевны, плотно закрыв дверь. Толик велел Мишке в комнату не соваться.
В комнате Толик увидел такое же, как у матери в спальне, трюмо и решил, что раздевать Мишкину маму перед зеркалом будет интереснее. Он подвел ее к трюмо. Выбор косметики у Риммы Николаевны был побогаче. Ну, как же! Мы по заграницам ездим!
- Римма, ты ведь заграницей была?
- Да, Анатолий, в  ГДР. По работе.
- А, вот, я слышал, что там в ресторанах такие представления показывают....ну, когда женщины раздеваются и танцуют голыми. Правда?
Римма Николаевна посмотрела на свое отражение, потом перевела свой взгляд на стоявшего рядом Толика, игриво моргнула и...и начала расстегивать рубашку
- Это, там, называется стриптизом...Хотите, Анатолий, чтобы я разделась?
Ох, уж эти женщины! Никогда не знаешь, что от них ожидать! Римма Николаевна оказалась более сообразительной, чем его мамуля. Может - в силу своей учености?
- Мысль неплохая! Но, вообще-то, задумка была такая, что ты, Римма, покажешь стриптиз нам с Мишкой.
Руки Риммы Николаевны застыли на предпоследней пуговице, на лице появилось выражение озабоченности и, наверное, испуга. Толик уже было решил, что возникли проблемы, типа - сбой программы. Но волновался он напрасно
- Ах, Анатолий, …я боюсь…я, ведь, совсем не умею танцевать! Да, и Мишка, по-моему,  еще не дорос до таких вещей…
Хм..Интересно - он дорос, а Мишка не дорос!?
Он по-хозяйски распахнул ее уже расстегнутую сверху рубашку и залюбовался хорошо развитыми грудями Риммы Николаевны, укрытыми, пока еще, лифчиком. Бюстгальтер был явно маловат и стиснутые груди немного выпирали из его чашечек, образовывая посерединке восхитительную ложбинку.  Римма Николаевна тут же продолжила расстегивать оставшиеся пуговицы, тревожное выражение исчезло с ее лица, мило улыбаясь, она смотрела сверху вниз на Толика. Ей было необыкновенно приятно видеть, как этот славный и ловкий мальчик, по-взрослому, с вожделением разглядывает ее груди. Видеть и ощущать себя такой доступной и податливой. Остроту   ощущениям придавало еще легкое чувство стыда и неловкости, добавляющие, с каждой секундой, все большее и больше румянца ее щечкам. Но это делало "коктейль чувств" еще более пикантным и пьянящим!
Толик протянул руку - ему очень понравился этот жест - и по-барски потрепал Римму Николаевну по щеке, а затем провел пальчиком по ложбинке стиснутых грудок. Она, как бы оправдываясь, сказала
- Бюстгальтер привезла из ГДР два года назад…такой приятный..немецкий..у них, вообще белье хорошее.. а тут, что-то грудь вдруг за последние полгода выросла. Вроде не беременна…И выбросить жалко…
Она была выше Толика почти на голову и сейчас, стаскивая рубашку, немного сутулилась и как бы нависала над ним. Но в данной ситуации, Толик не испытывал каких-либо комплексов из-за своего роста. Наоборот, ему было очень кайфово, что такая высокая и неплохо сложенная женщина, как Римма Николаевна, охотно ему подчиняется. Когда она завела руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик, Толик вжикнул молнией у нее на брючках и, прихватив на бедрах тонкую ткань, потянул их вниз. Римма Николаевна вновь перевела взгляд на свое отражение. Как это, оказывается, возбуждает... наблюдать со стороны, как  брючки сползают с твоих бедер, подумала она. И сердце, так, вдруг забилось, и щечки какие красненькие...как будто в первый раз... и, врод это я и не я...Вдруг вспомнилось, из детства: " Свет мой, зеркальце, скажи, да, всю правду раскажи...."... Ну, смелей, малыш! А, то я уже таю, как снежная баба под мартовским солнцем и вот-вот потеку...
Брючки, благополучно миновав, оказавшиеся не такими уж узкими, бедра Риммы Николаевны,  уже без посторонней помощи устремились вниз. Заметив, что Мишкиной маме нравится наблюдать через зеркало за процессом своего раздевания, Толик усмехнулся и подумал, что все его действия: и вчера, с мамой; и сейчас, с чужой мамой, были спонтанными, без напряга, т.е. он просто делал, что хотел..А, дамочкам, похоже, это тоже было в кайф... Как она классно стелется, предлагая себя...Хм, Мишка там уже, наверное, весь торт умял...Под брючками оказались белые шелковые, в мелкий синий горошек, трусики, свободные, без резинок внизу. Римма Николаевна, наконец, справилась с застежкой бюстгальтера и, кокетливо поведя плечами, приспускала бретельки, обнажая свои груди. Склонив голову набок, блудливо ухмыляясь, Толик, подцепив двумя пальчиками внизу край трусиков, сдвинул полоску шелка....Наружные половые губы у Риммы Николаевны  были не такие крупные, как у его мамы и подбриты. Вероятно, она подбривалась не вчера, так как уже появилась небольшая щетинка рыжеватых волосиков. Но выше Римма Николаевна симпатично сохранила растительность во всей своей дикости, как заповедник. Чувствуется тлетворное влияние Запада! Толик слегка раздвинул аккуратные, как у девочки, губки. Его взору открылась перламутрово-влажная бахрома малых половых губ. Краем глаза увидел падающий на пол бюстгальтер.  Ощущая все тот же, и в тоже время немного иной,  терпкий запах влажного женского влагалища, он неглубоко  погрузил пальчик в Римму Николаевну...М-да, а у сучки, похоже, течка началась...
Римма Николаевна, бросив на пол лифчик, не решалась сама снять трусики - боялась Толику помешать. Разглядывая себя в трюмо, она, пребывая в трепетном состоянии души и тела.. увидела как заостряются и набухают сосочки ее грудок. Прикоснулась к ним кончиками пальцев...Ах, как чертовски, приятно!...
- Римма, а как по иностранному это местечко называется? Ты, ведь, языками владеешь?
Толик раздвинул у нее  срамные губки пошире и прикоснулся, совсем чуть-чуть, к пухловатому нежному клитору. Тот, в ответ, чутко и забавно дернулся.
- Ну, Анатолий, сейчас вы трогаете клитор.... А, то, другое еще называется вагиной.
- Это я знаю. От мамы!
- От своей МАМЫ?!!!
- Ну-да, я ей сегодня с утра попку размял!
- Попку?!!!....Вы хотите сказать, Анатолий, что занимались со своей мамой анальным совокуплением?!!!
Ну, зачем же так сложно - подумал Толик - просто выебал мамулю в жопу и все.
- Да, Римма,...именно анальным совокуплением..
Римма Николаевна на несколько секунд  будто отключилась, представляя себя на месте его, Толика, мамы...затем сказала
- Еще, по-английски ЭТО называется пусси (pussy),  переводится как киска...
- Хе-хе, киска... кошечка, значит... пушистая у тебя кошечка ..
Толик прошелся  кончиками пальцев по ее заросшему лобку
- И шерстка, такая мягкая...Любишь свою кошечку?
- Да-а-а! - глубоким, грудным голосом ответила разгоряченная Римма Николаевна. И, вдруг, также томно и немного истерично сказала
- Анатолий, ну, разрешите мне снять трусы!
- Снять трусы...и?
- И...и...! Ну, вы же видите, что Я ВСЯ ВАША! И спереди, и сзади...могу и ротиком..это, кстати, называется минетом.
Толик, понимающе  улыбнувшись, разрешил Римме Николаевне избавится трусиков. Пока она делала это, он имел возможность сравнить ее грудки с материнскими. У Риммы Николаевны они были больше и порыхлей. И соски потверже.
- Римма, а, в ротик приходилось брать?
- Да... один раз..в прошлом году... вечером, на кафедре...с аспирантом...тоже..молоденький такой...
- Да, ты уже,видать, опытная хуесоска? Блядво, ты, какое-то, Римма!
- Ну, скажете...блядво...всего-то один раз и было...
Тут Римма Николаевна положила свои руки Толику на плечи, наклонилась, поцеловала в ухо и горячо прошептала
- А, хочешь, у тебя отсосу?!
Толик простил ей эту вольность, тем более, что она уже опустилась на колени и расстегивала его штаны.
По мере того, как Римма Николаевна освобождала его от одежды, ее глаза все больше и больше округлялись. И когда член Толика бодро и увесисто выдернулся из-под резинки трусов, она только и смогла восхищенно прошептать
- О-о-о-о!!! Какой он у вас...- осторожно его погладила... лукаво взглянула снизу в верх на Толика - А, вот, ЭТОТ предмет называется пенисом...
Кончиком языка, продолжая смотреть на Толика, Римма Николаевна пощекотала дырочку из которой писают...очень ловко, в круговую, облизала залупу... мягко и нежно лаская своими пальчиками у Толика мошонку, прихватила губами головку члена, или пениса, и начала, забавно причмокивая, ее посасывать... через секунд 30-ть, прошлась губками и язычком вдоль пениса...затем вновь всосала его..на этот раз поглубже...
Кайф чуть не сломал Мишка, забарабанивший в дверь. Римма Николаевна постепенно наращивала интенсивность отсасывания и будто ничего не слышала, или делала вид, что не слышит, не в силах прервать процесс. Толик оглянулся на дверь
- Толик, ну, скоро вы там? Я уже обожрался!
- Мишка...сейчас...совсем скоро...ну, ты телик посмотри...
- Ладно - раздалось из-за двери. Затем Толик услышал, как Мишка включил телевизор...
Тут ему в голову пришла одна мысль, опять же, совершенно неожиданно. Он велел Римме Николаевне снять с его правой ноги носок...выставил босую ступну под ее промежность и... и та понятливо, расставив ноги пошире, опустилась на нее своей мокрой пиздой... приказав ей сцепить руки на затылке..какое-то мгновенье любовался ее позой полного подчинения: еще одна зрелая голая женщина стоит перед ним на коленях с руками на затылке и восторженно ждет, когда запихает своего "дружка" ей в рот..
Толик, ухватив Римму Николаевну за волосы, вложил пенис ей в рот и резко дернул ее голову навстречу. Ощутил, как член во что-то уперся...Наверное гланды?.... Римма Николаевна закхыкала, давясь...на глазах выступили слезы...изо-рта на подбородок побежала пенистая слюнка.. Толик смилоствился и ослабил давление, получив в ответ ее благодарный и  виноватый  взгляд...Далее, Толик стал направлять член ей в защечные пространства.... за правую щечку...за левую..нашел  забавным видеть, как залупа изнутри расстягивает ее багровые щечки..
- Так, Римма....сейчас будем закруглятся...без команды не глотай...я хочу посмотреть... как там у тебя во рту  плещется...
Римма Николаевна несколько раз согласно кивнула головой, продолжая ритмично ерзать промежностью по ступне Толика....Ну, еще разок постучать по гландам... Снова кхе-кхе и слезки...А, теперь - сброс балласта!!! Ух-ты!!! Небо в алмазах!!!!... Как и мама, Римма Николаевна не смогла удержать всю сперму Толика во рту... смешиваясь со слюной, она закапала с ее измазанного подбородка ей на грудь.
Осторожно вынув член , он, нарочито брезгливо, растянул двумя пальцами  Римме Николаевне рот и заглянул туда . На ее языке, который она сделала ложбинкой, оставалось еще довольно приличное количество белой студенистой массы и вокруг слюнка.  Налюбовавшись, разрешил Римме Николаевне сглотнуть... нагнувшись, поднял с пола  трусы в горошек и прямо перед ее лицом деловито обтер свой хуй...Затем, оттягиваясь по полной, приказал ей открыть рот и с удовольствием затолкал туда ее же трусики. Едва шевельнув двумя пальцами - рабыня должна понимать каждый жест хозяина - разрешил ей поднятся с колен...развернул Римму Николаевну лицом к трюмо, чтобы она полюбовалась на себя саму, с трусиками во рту...И только потом Толик заметил, что вся ступня, на которой она скакала, у него мокрая и липкая.... Ну, уси-пусси, на коленки, кошечка, и язычком..язычком....
Толику надоело стоять, он присел на стоявший тут же стул и стал расслабленно созерцать,  как, только что выебанная им в рот женщина, с высшим образованием и кандидат каких-то там наук, униженно согнувшись у его ног, старательно слизывает свои влагалищные выделения с его ступни...
Наконец, усердная работа Риммы Николаевны была признана Толиком завершенной. Он оставил ее сидеть у своих ног. Взял ее снизу за подбородок и, слегка сдавив ей щечки, спросил
- Ну, что, сладенькая, понравилось?
- Да, Анатолий.. Вы такой изобретательный...Я, даже, сама несколько раз кончила....первый раз такое..
- А, Мишкин папа, что?...Не ебет тебя?
- Мишкин папа...Мишкин папа...- лицо Риммы Николаевны исказилос гримасой отвращения - он, вообще, уже лет пять какой-то квелый...бывает, по месяцу ничего...пока на него не насядешь.
- Ну, еборишку какого-нибудь нашла.... А?
- Не все так просто и легко, Анатолий.- и добавила - Но сегодня, похоже, нашла...

В дверь снова забарабанил Мишка
- Толик!...Мам!... Тут Анна Гавриловна звонит!... Что сказать?
Хм…Анна Гавриловна!...Учительница первая моя!...Ей, ведь, наверное, лет 25-26-ть,…в школе она уже три года и, кажется, сразу после института…да, и мужа, по-моему, у нее нет…а, может, она, вообще, девочка? Было бы забавно сломать своей учитилке  целку!
- Ну-ка, Римма, одень на себя что-нибудь и пригласи Анну Гавриловну в гости. Сейчас!
Римма Николаевна шустро накинула взятый из шкафа халат и вышла из комнаты. Мишка, пока Толик приручал его маму, сожрал полторта и встретил  его недовольным, но естественным вопросом:
- Чем, вы там, блин, занимались? Я, уж, думал, что вы там спать улеглись…
- Ты почти угадал, Мишка,…Так, научил твою маму кое-чему…
-Анна Гавриловна через час приедет - сказала вошедшая Римма Николаевна - она, только, немного удивилась приглашению, но, кажется, обрадовалась.
- Мишка, а ты в куклы играл когда-нибудь?
- Чего!?
Римма Николаевна, стоявшая в ожидании приказаний перед чайным столиком, участливо улыбаясь, встряла в разговор
- Да, он, Анатолий, в солдатики больше играл...да в войну...
Толик, прожевав кусок торта, посчитал нужным указать Мишкиной матери ее место.
- Римма, разве, я тебе  разрешал что-то говорить?.. Ты, вообще,  дама, вроде ученая, но удивляешь меня своей невоспитанностью!..Неприятно удивляешь!
Взяв очередной кусок торта - уж, очень Толик проголодался - он с удовольствием отметил, как Римма Николаевна неподдельно испугалась и сейчас стояла перед ним с видом проштрафившейся школьницы, ожидающей заслуженного наказания. Толик велел Римме Николаевне подойти к нему и, запустив руку сзади ей под халат, сказал, обращаясь к изумленному, набычевшимуся Мишке
- Я же, не просто так спросил тебя, Мишаня, про куклы...помнишь стишок: " Резиновую Зину купили в магазине, резиновую Зину помоем мы в бензине..."...Вот тебе кукла Римма...- отхлебнув чаю, добавил -...многоразового использования...очень проста и удобна в употреблении!  Все приказы выполняет с первого раза...Ну, например, Римма - заголись!
Римма Николаевна, опять-таки, очень мило зардевшись - оно и понятно - раздеваться приходилось перед собственным сыном - сняла халат, под которым на ней ничего не было, и машинально прикрыла низ живота ладошками, но затем опомнилась и, виновато улыбаясь, аккуратно припечатала их к своим бедрам. Толик, потешаясь над изумленным Мишкой, продолжил демонстрацию.
- Ну-ка, Римма, ножки расставь пошире…так, молодец…руки на бедрах…
Скользящим движением, снизу-вверх,  он пощупал Римму Николаевну между ног
- Вообще, Римма - девочка чистоплотная и аккуратная…видишь, как симпатично пизденку подбрила…тут-гладко, тут-шерстка…Римма очень любит, когда такие пацаны, как мы, Мишка, мацают  ее пусси…
-Чего-чего, мацают?
- Мишка, какой ты дремучий! Пусси по-английски - пизда, влагалище, вагина и кошечка… Римма, я все правильно назвал?
- Да, Анатолий, вы все правильно сказали.
Римма Николаевна испытывала странные ощущения. Как будто это все происходит не с ней. Вроде, утром она писала статью…О чем статья?... Не помнит…А, потом…Ощущение какой-то силы, которая заставляет ее слушаться этого мальчика, Анатолия…Она не может, да и, если честно сказать, не хочет противится  ему…Хм, как он ловко с ней обращается…Да, да!...Ей нравиться сейчас стоять голой перед своим сыном…
Она почувствовала, как Толик, до этого просто неторопливо поглаживающий ее зад, вновь, как  тогда, на кухне, требовательно надавил на колечко ее ануса. Римма Николаевна податливо расслабила сфинктер, ощущая,  как палец Толика проникает ей в задний проход.
- Ну, вот, нашей Римме очень нравиться, когда балуются ей в попку. Так, ведь Римма?
- Да!
- Что, да?
- Мне очень нравится, когда  балуются с моей попкой!
Толик, с удовольствием погрузив в Римму Николаевну палец, заметил, что Мишка  яростно теребит свою письку.
- Мишка, не робей, покаж-ка нам свой прибор.
Мишка тут же бодро подскочил и, не сводя  завороженного взгляда с голой матери, спустил штаны. Его небольшой, но шишковатый член яростно стоял!
- М-да! - Толик не отказал себе в удовольствии немного поиздеваться над другом - С таким стручком в маминой  пизде делать, наверное, нечего…а, вот, в попку можно попробовать…Тем более, для нашей куколки это будет в первый раз. Я не ошибаюсь, Римма?
- Нет, нет…попку я, еще, никому не подставляла!
- Ну, тогда, Римма…У тебя же есть вазелин?...Есть…Быстренько, бегом смажь свою дырочку и Мишка тебя попробует…хм…сзади!
Римма Николаевна соскользнула с  пальца Толика. Быстро прошла в свою комнату, достала из тумбочки знакомый зеленый кругляш с вазелином и, раскорячившись, обильно смазала анус и на пару сантиметров внутри своего заднего прохода. Вернулась в комнату. Толик велел ей лечь на пол, лицом вниз, и широко разбросать ноги. Раздвинул Римме Николаевне ягодицы…Мишка суетливо начал пристраиваться к маминой попке…На удивление легко преодолел сопротивление ее заднепроходного отверстия и, издавая какие-то хрюкающие звуки, сосредоточенно,  начал процесс ебли своей мамочки. Римма Николаевна, напротив, расслабленно улыбалась, положив  голову на ладони.
- Ну, будет вам сейчас! - подумал Толик и…сломал спичку.
-А-а-а-а!!! - взревела Римма Николаевна - Он там мне ВСЕ СЕЙЧАС ПОРВЕТ!!! - К ее крику добавился еще скребущий звук - это она, как кошка, драла ногтями ковер…
Мишка же, похоже, перепугался. Изумленно глядя на свой, вдруг ставший таким толстым, хер, он медленно потянул его из материной жопы, а он все не кончался…не кончался. Наконец, с прелестным  чмоком, его  закругленная, как набалдашник, залупа выскочила наружу. Толик, стоявший рядом, увидел, что анус Риммы Николаевны не сомкнулся и продолжал призывно зиять. Мишка совсем озверел, не обращая внимания на стенания матери - а, Римма Николаевна уже конкретно рыдала - он хватко взял ее за бедра, резко подтянул на себя и точнехонько, как снайпер, зафенделил свой хуй ей в зияющее очко. Римма Николаевна взвыла.
- Непорядок! - Толик подошел к ее голове. Мишкина мама, закусив от боли губу, обратила на него свой молящий взгляд, и…и Толик поставил ногу ей на лицо и слегка придавил его. Откуда-то, из-под ступни, до Толика донесся скулеж Риммы Николаевны
- Анатолий,…пожалуйста…ну…скажите ему…а-а-а…полегче…ради бога…полегче…
Толик сильнее надавил Римме Николаевне на лицо. Мишка с выпученными глазами, драл ее, как боров, покрывший самку. Толик усмехнулся, зрелище было жуткое…
- Мишка, ты бы, того, полегче… а, то, порвешь ей очко… к жопному доктору вести придется…- и обращаясь к Римме Николаевне, сказал
-  Римма,  куколка,  потерпи, сладенькая…а, мне, кажется, что тебе нравится, как Мишка напрягает твою задницу…Нравится?...Не слышу?
Даже в таком бедственном, для ее попки, положении, Римма Николаевна сообразила, что надо говорить.
- Да, да…Анатолий…конечно… чуть-чуть больно…но..
Она не договорила. Мишка утробисто заухал, весь передернулся  мелкой дрожью - он кончал. Толик подивился метаморфозе, которая произошла с его другом. Тихий Мишка - и, надо же, зверюга  какой-то, монстр.
Римма Николаевна, стараясь не стонать, и вымученно улыбаясь, поднялась с пола. Толик заставил ее нагнутся  и самой развести свои ягодицы. Похохатывая, они с Мишкой полюбовались, как из полусомкнутого  анального отверстия Риммы Николаевны вытекает и капает на ковер густая, застоявшаяся  сперма. Мишка не удержался. Присев на корточки, он деловито раздвинул  половые губы и, с совершенно паскудным  выражением лица, двумя пальцами осуществил  вагинальное исследование своей матери.
Но время поджимало. Вот-вот должна была явиться Анна Гавриловна. Толик одернул Мишку, велел Римме Николаевне быстро привести себя в порядок. Пока она подмывалась в ванне, одевалась и подкрашивалась, Толик проинструктировал ее и Мишку в плане гостьи.
Он решил не использовать спички. Двух покладистых женщин за неполные сутки было достаточно. Ему жутко захотелось самому, без волшебства, обломать свою учительницу. Заставить ее осознанно выполнять все, что он от нее потребует. Конечно, рискованно. Но жгучее желание качественно нового наслаждения…
Да, к тому же, он решил подстраховаться
- Мишка, у тебя же фотоаппарат хороший был
- Да, мне папашка свой "Зенит" отдал. Себе-то он японский привез.
Толик велел ему зарядить фотик, сказал, что они поснимают Анну Гавриловну, ну, чтобы она потом никуда не смогла пожаловаться. Да и потешно будет.
Раздался звонок в дверь. Римма Николаевна пошла встречать Анну Гавриловну. Слыша радостный голос Мишкиной мамы из прихожей, Толик удивился тому, как она играет свою роль. Будто она и не была всего полчаса назад жутко выебана  в жопу собственным сыном. Когда обе женщины вошли в комнату, Толик и Мишка чинно сидели за столиком. Очень приветливо с ней поздоровались. Усаживаясь на подставленный Мишкиной мамой стул, Анна Гавриловна, улыбаясь, сказала:
- Как хорошо, что вы меня пригласили…Ну, ладно, давайте сначала чаю попьем..
Анна Гавриловна, прихлебывая чаек, начала расспрашивать Римму Николаевну о работе. Толик заметил, что учительница с плохо скрываемой завистью поглядывает на цветастую кофточку из непонятного материала, которая была на Мишкиной матери, брючки она одела те же самые, но без трусов. Сама  же Анна Гавриловна была одета в светло-серое платье с отложным воротником, в котором обычно приходила в школу. Эдакая серая мышка. Не пользовалась косметикой, так, только слегка подкрашивала губки. Да, и прическа старомодная - густые каштановые волосы зачесаны назад и уложены на затылке в тугой узел. Римма  Николаевна непринужденно поддерживала разговор, ожидая, когда Толик проявит инициативу. Выждав еще немного, Толик, допив остатки чая и аккуратно поставив чашку, безмятежно улыбаясь, произнес
- Анна Гавриловна, а, нам, вот, в классе интересно - вы замужем?
Анну Гавриловну этот вопрос застал, явно, в врасплох. Она внимательно посмотрела на Толика и увидев на его лице усмешку, смешалась, отвела взгляд. Помешивая в своей чашке чай, она ответила
- Вы такие любознательные…ну, ладно…нет, Рыжиков, я не замужем…
Толик, чуть заметно кивнув Римме Николаевне, спокойно и четко сказал
- А, вообще, у вас, Анна Гавриловна с  мужиками  что-нибудь было?..ну, там, шуры-муры…в постельке ни с кем не кувыркались?

Римма Николаевна, после кивка Толика,  ухитрившееся, как-то незаметно для учительницы своего сына, выскользнуть из-за столика, сейчас стояла у нее за спиной. И вовремя! Звук чайной ложки, нервно брошенной в чашку Анной Гавриловной, в наступившей тишине показался Толику оглушительным. Лицо женщины, сначала щеки, а, потом, и шея начали неотвратимо и интенсивно краснеть.  Глядя перед собой, она резко встала и хотела что-то сказать но…но, Римма Николаевна схватила сзади ее за руки, завела их ей за спину и рывком усадила обратно на стул, крепко удерживая. В тот же момент, на помощь матери, подскочил Мишка. Заранее приготовленной обычной бельевой веревкой, он сноровисто связал Анне Гавриловне руки за спинкой стула и вернулся на свое место. Римма Николаевна осталась, положив руки на плечи Анны Гавриловны, так, на всякий случай.
Ну, все - обратной дороги нет - подумал Толик, он совсем забыл про спички. Сейчас он действовал как будто их и не было…Ему  понравилось,  как четко сработала команда в составе Мишки и его мамули…Молодцы!
- Анна Гавриловна, я же задал вам вопрос… Вас, вообще, ебли когда-нибудь?
Бедная, бедная Анна Гавриловна очень медленно врубалась в окружающую ее реальность, внезапно  оказавшеюся, по отношению к ней, очень недружелюбной. Она недоуменно посмотрела на Толика, затем на Мишку, уткнулась взглядом в чашку перед собой…И, тут, Римма Николаевна, неожиданно для все присутствующих, резко положила растопыренную пятерню ей на темя и рывком заставила смотреть ее на Толика.
- А, ну, сучка, отвечай, когда ОН тебя спрашивает!!!
…Браво, Римма, браво…Прямо волчица какая-то!...
Анна Гавриловна, все еще явно не понимая, что происходит, с трудом вымолвила
-  Я…не…знаю…что…вы тут…затеяли…Римма…Николаевна…но…но…
Римма Николаевна, презрительно посмотрела сверху вниз на Анну Гавриловну, затем на ее лице появилась очень нехорошая улыбка…
- Анатолий, разрешите, я сделаю ее более понятливой?
Толик не переставал удивляться…
- Ну-ну, Римма, попробуй…
Римма Николаевна достала из кармана брючек капроновый - ведь заранее, зараза, приготовила - чулок. Быстрым элегантным движением накинула его на шею бедной учительницы и медленно потянула за концы.
Так-так…это уже становится очень интересным… Толик заворожено наблюдал, как багровеет лицо Анны Гавриловны …она начинает хрипеть и изо рта появляется кончик ее языка…В округляющихся глазах женщины Толик увидел - и, надо сказать, это ему понравилось - неподдельный, какой-то животный, ужас..Но особенное впечатление на него произвела Римма Николаевна…Она стояла за спиной у Анны Гавриловны широко расставив ноги…на ее красивом лице играла сладострастная улыбка…затягивая чулок на шее женщины, с которой пять минут назад она мило беседовала, она наклонилась вперед и внимательно наблюдала за ее лицом…
Толик подумал, что ей бы здорово пошла черная эсесовская форма… галифе, кителек, пилотка с черепом и костями…Вспомнился Мишка, ебущий ее… Ну и ну!...Такая нормальная советская семейка душегубов и садистов…
Римма Николаевна ослабила свою импровизированную удавку,  немного выждала, пока Анна Гавриловна отдышится и немного придет в себя. Подобострастно посмотрела на Толика - все-таки она его считала здесь главным - ожидая дальнейших указаний.
…Да, да..а, Римма Николаевна  хороша…хороша…надо бы взять ее завтра в школу…
У Толика уже промелькнула мысль, что неплохо бы сделать из школы такой небольшой концлагерь районного масштаба. Тут бы и Римма Николаевна, с ее повадками  эсесовской командозы, очень даже и пригодилась бы. Только держать ее на коротком поводке, а, то ее, похоже, иногда заносит. Толик одобрительно кивнул ей. Римма Николаевна поняла это как разрешение на дальнейшую обработку Анны Гавриловны. Снисходительно, жеманно улыбаясь и явно наслаждаясь беспомощностью учительницы, она взяла ее за лицо, сдавила щечки и, склонившись, в упор посмотрела ей в глаза.
- Ну, тварь, мне кажется, ты поняла, как надо себя вести…Поняла?
Анна Гавриловна с ужасом смотрела на свою мучительницу, не в силах что-либо ответить. Римма Николаевна, вновь, потянула за кончик чулка. Глаза Анны Гавриловны стали совсем круглыми и она судорожно закивала головой, из ее глаз ручьем потекли слезы.
-  Вот, так-то лучше…Ну, Анюта, не надо плакать…
Римма Николаевна взяла салфетку и заботливо отерла ей щеки.
- Ничего страшного же не случилось…и не случится, если ты уяснишь одну вещь: эти мальчики для тебя теперь ГОСПОДА! Им принадлежат  теперь твое тело…твои мысли…Если ты ошибешься, то они прикажут мне сделать тебе больно…а, мне, честно признаюсь, так хочется сделать тебе больно…очень больно...Ну-ка, посмотрим, что у тебя тут..
Римма Николаевна широко раздвинула Анне Гавриловне рот. Своим аккуратным длинным пальчиком с наманекюринным коготком, она, безобразно и грубовато растягивая ее рот, ощупала  там все внутри.
Толик, отвалившись на спинку стула и наблюдая весь этот спектакль, задумчиво покачал головой…Надо же, всего за какие-то минуты Римма Николаевна ухитрилась превратить гордую учительницу в какое-то покорное  животное. Вообще-то, он хотел сам это сделать, но никак не жалел, что Мишкина мама проявила инициативу.  Все было - высший класс!
- Ты же, сама виновата - продолжала Римма Николаевна - тебя же, только, спросили: ебалась ли ты когда-нибудь? Ну?!
Римма Николаевна вынула пальцы из ее рта и Анна Гавриловна сбивчиво, запинаясь, как будто боялась, что ей не дадут сказать…
- Нет, нет… Я еще ни с кем… не…ебалась…Римма Николаевна, дорогая…я все сделаю…как вы скажете…только…только…больше не надо мне делать ТАК!!!
Она готова была вновь разрыдаться. Но Римма Николаевна успокаивающе потрепала ее по щеке. Она смотрела на Анну Гавриловну так, как смотрит художник на только законченное удачное полотно. С чувством "глубокого удовлетворения".
- А, что, Анюта, совсем-совсем ничего не было?
- Ну,…на последнем курсе…все девчонки уже замуж повыскакивали…и за мной один парень ходил…простой такой…как-то мы остались одни в комнате…в общежитии…поцеловались…он мне грудь пощупал…тискал так больно…а, затем в трусы полез… противно стало как-то…да, и испугалась…А, так, больше и никого…
- Значит ты, Аннушка, у нас еще девочка?...Целочка!
Римма Николаевна заразительно засмеялась, положив руки на плечи густо покрасневшей Анны Гавриловны. Толик усмехнулся, Мишка же отвязно загоготал.
- Девочка, хочешь тортика? - Римма Николаевна взяла со столика большой кусок торта и…и смачно впечатала его в физиономию Анны Гавриловны. Забавное зрелище!
- Анатолий, наверное, можно Аннушку развязать? Девочка будет паинькой? Так?
Измазанная мордашка учительницы тут же кивнула. Толик разрешил Римме Николаевне отвязать ее, помыть и накрасить, по своему разумению, ей рожицу…А, дальше…дальше..они же хотели пофотографироватся.
Анна Гавриловна, растирая затекшие запястья - Мишка с веревкой немного перестарался - буквально взмолилась, обращаясь к Толику, чтобы он не оставлял ее наедине с Риммой Николаевной. Та стояла рядом и была явно довольна собой. Толик поручил Мишке, чтобы он проследил за матерью, да и сам, пока, руки не распускал.
Через десять минут испуганная, с подведенными глазами и подкрашенными губками, все в том же своем платье, Анна Гавриловна стояла перед Толиком. Он объяснил ей, что она должна, когда ее будут фотографировать, улыбаться и всем своим видом показывать, что она все делает с радостью и без принуждения. Участвовать  в съемках будут Толик и Римма Николаевна, а Мишка будет фотографировать. Он велел Римме Николаевне задернуть шторы и зажечь свет. Мишка, тревожась, что будет темновато, принес еще настольную лампу. Проверил экспонометром  освещенность и сказал, что вроде, все нормально. Фотоаппарат он установил на треногу. Все было готово. Неугомонная Римма Николаевна осмелилась предложить свой сценарий, как она красиво выразилась, фотосесии.
- С вашего разрешения, Анатолий, Вы будете, как Господин, а я, Ваша покорная раба и верная помощница, приготовила для Вашей услады девственницу…мы ее раздеваем, везде осматриваем…щупаем…Ах, мне так не терпится посмотреть, как выглядит  ее целочка!...потом…потом…Анюта хочешь, чтобы твой Господин сделал тебя женщиной?
Анна Гавриловна, до этого, с тупой обреченностью слушавшая о том, что с ней будут вытворять, встрепенулась и, испуганно заулыбавшись, быстро закивала головой.
Толик еще, в который уже, раз подивился хватке Риммы Николаевны. Краем глаза, заметил, что Мишка поглаживает через штаны свою елду…Ну, уж, фиг тебе…Целочка -  моя…А, вы, Михаил, уже после меня…по разъебанному…За эти два дня Толик уже много чего повидал и попробовал, но, все равно, одна только мысль, что вот уже сейчас он будет раздевать эту женщину-девочку, свою учительницу, а потом лишит ее запоздалой  девственности, очень будоражила его. Он охотно позволил Римме Николаевне руководить съемочным процессом - наблюдать, как она обращается с Анной Гавриловной, было одно удовольствие. Тем более, что она как будто угадывала желания Толика. Работа началась.
Римма Николаевна еще раз напомнила Анне Гавриловне -  она должна, буквально, трепетать от счастья, что Господин снизошел и обратил на нее внимание. Та старалась.
…Привычным жестом, по-барски, Толик треплет Анну Гавриловну по улыбающейся покрасневшей мордашке, она, в это же время, приподнимает подол своего платья, демонстрируя  Господину белые трикотажные панталоны…Римма Николаевна расстегивает ей платье на груди
…Римма Николаевна запустила  свои хищные  ручки ей под  расстегнутое  платье и ощупывает  грудки…Толик подтянул  за резинку, к верху, панталоны… от этого натянутая ткань рельефно обтянула паховые складки, лобок и створки половых губ
…Римма Николаевна помогает Анне Гавриловне снять через голову платье и комбинацию…не удерживается от едких шуточек в адрес отечественной легкой промышленности, выпускающее такое кондовое нижнее белье…Мишка беспрерывно щелкает затвором…Римма Николаевна, поблескивая похотливыми глазками и от восторга слегка прикусив нижнюю губку, освобождает хорошо развитые груди Анны Николаевны из чашечек  бюстгальтера, не расстегивая его…Толик же, деловито и оценивающе, ощупывает - через панталоны - Анну Гавриловну между ног, упираясь большим пальцем в ее пухлый лобок…
Анна Гавриловна совсем ошалела. Глуповато улыбаясь, она покорно выполняет все, что от нее требуют Толик и, в первую очередь, Римма Николаевна. Толику кажется, что ее податливость еще больше разжигает фантазию Мишкиной матери. Она заставляет учительницу почаще смотреть прямо в объектив. Мишка только цокает языком от восторга.
И, в какой-то момент, Толик совсем уходит из кадра, давая понять Римме Николаевне, что бы она продолжала без него. Тут Мишка сказал, что у него кончилась пленка и ему надо зарядить новую.
- Анатолий, мне кажется, самое время нам перейти в мою спальню…
- Да - подумав, согласился Толик - Ты, Римма, продолжаешь  одна…у тебя неплохо получается…
- Спасибо, мой Господин - Римма Николаевна грациозно опустилась на колени, наклонилась и поцеловала его ногу. Толик чуть было не расхохотался, увидев совершенно идиотское выражение лица у Анны Гавриловны, созерцавшей весь этот театр абсурда.
…Да…как бы умом не тронулась…хлопот не оберешься…
Уже в комнате у Риммы Николаевны, когда все было готово, Толик уселся в стороне на стуле и разрешающе махнул рукой. Он почувствовал себя зрителем на спектакле с захватывающим сюжетом. Актрисы  были  великолепны. Правда, они, в общем-то, и не играли, а показывали каждая свою сущность. Анна Гавриловна затравленно, с неподдельным ужасом в глазах, смотрит на подходящую к ней Римму Николаевну…на ее руки..тонкие  пальцы ее рук, которые она держит немного перед собой, плотоядно извиваются, как маленькие змейки…Римма Николаевна не дает  себе труда, чтобы скрыть свой  похотливый взгляд…на устах играет блудливая улыбка.
…Она смачно захватывает в горсти груди  Анны Гавриловны ..
- У-уммм, какие крепенькие!
Пальцы-змейки погружаются в белоснежную плоть…Анна Гавриловна, только подрагивает все телом и морщится  уголками губ…с усилием возвращает на лицо вымученную улыбку…Ее груди крепко стиснуты так, что между большими и указательными пальцами Риммы Николаевны торчат розовато-коричневые, еще по- девичьи размытые соски. Неожиданно, Римма Николаевна, издав какой-то животный приглушенный стон, склонила голову и лизнула сначала один сосок…затем другой..
Толик увидел, как Анна Гавриловна прикрыла глаза, ее голова немного запрокинулась назад…она даже, чуть-чуть, приподнялась на цыпочках. Зрелище было очень сексуальным, но Толик не знал, что ЭТО можно обозвать таким словом.  Секса в СССР не было! Про пидорасов он был в курсе, а, вот, о девушках с острова Лезбас он не имел ни малейшего понятия. Также ему была неведома аббревиатура БСДМ…
…Но шоу продолжалось в режиме non-stop. Затвор Мишкиного фотоаппарата клацал со скоростью пулемета. Оторвавшись от грудок с заметно набухшими и заострившимися сосочками, Римма Николаевна смачно, взасос, поцеловала совсем обмякшую учительницу в губы, при этом ее руки переместились ей на бедра и скользнули под панталоны. Толику  и снимавшему  все это безобразие Мишке было хорошо видно, как под белой тканью, шаловливые ручки Риммы Николаевны тискают и раздвигают дородные ягодицы Анны Гавриловны.
Заканчивая свой долгий поцелуй, Римма Николаевна прикусила  ей до крови  нижнюю губу, но та даже и не вскрикнула, только зачумлено посмотрела на нее. При всем происходящем, Римма Николаевна ухитрялась находится, вместе со своей  пассией, в  выгодном для съемки ракурсе. Так, что Мишке отводилась только роль нажимателя на кнопку спуска.
…Вот она приспускает на Анне Гавриловне панталоны…
- Ух, какие у нас тут райские кущи - растягивая слова, произносит Римма Николаевна, запуская  пальчики в густую растительность  лобка… Подводит   Анну Гавриловну поближе к Мишке, чтобы он снял крупный план...несколько раз шаловливо дергает за длинные вьющиеся волосы…раздвигает их…приседает рядом на корточки…приближает лицо к ее промежности …ее ноздри слегка трепещут…
- А, как, целочка-то пахнет….Сладенькая!….Неебанная!…
Затем Мишка фотографирует, как его мама демонстрирует податливость ягодиц Анны Гавриловны…острым ноготком трогает нежное колечко ее ануса…После этого приказывает ей совсем снять панталоны и все остальное.
Толик, решил, что пора и ему поучаствовать. Но Римма Николаевна, вновь припав к его ногам, попросила еще немного времени…Ну, ладно…
Тут, до этого бессловесная, Анна Гавриловна подала голос
- Римма…Николаевна…мальчики…то есть, простите, Господа…я…я очень в туалет хочу..ну, по-маленькому…
Римма Николаевна, смеясь, погладила Анну Гавриловну по выпуклому животу
- Наша девочка пи-пи захотела…Сейчас мы тебе, лапочка, все устроим…Момент!
Она вышла из комнаты и быстро вернулась с детским горшком с ручкой.
- Вот, тебе, Анютка, посудинка…сохранилась еще кое от кого - она подмигнув Толику, кивнула в сторону Мишки - наверное, тебе будет ловчее на четвереньки присесть, чтобы пизденка  над горшком оказалась…знаешь, как сучки приседают для таких дел…ты же у нас сучка…или кобылка…а, может, телка?...А, напрудишь мимо - заставлю язычком вылизать!...Так…горшочек поставим сюда, чтобы Михаилу было удобнее тебя снимать…Да, да, дорогуша, мы же не можем не увековечить такой момент!
Анна Гавриловна, в очередной и, как выяснилось   позже, не в последний раз,  попавшая под каток буйных фантазий Риммы Николаевны, неуклюже  пыталась  примостится  над бывшим Мишкиным горшком. Наконец ей это удалось. После разрешения Риммы Николаевны, она еще несколько секунд не могла начать писать, но, в итоге, справилось со стыдом и волнением. Раздалось такое знакомое всем с детства журчание. Закончив, Анна Гавриловна осталась на четвереньках, боясь без разрешения слезть с ночной посудины.
- Так, где же они - Римма Николаевна обвела взглядом комнату - а, вот! Нашла!
Она подняла с пола около трюмо свои трусики в горошек. Велела Анне Гавриловне оставаться на карачках, но приподнять попу. Стоя сзади нее, она неторопливо и удовольствием протерла ей трусиками  промежность, затем сказала
- Ну, а, теперь Аннушка, возьми горшочек и выпей все что нассала!
Губы у бедной Анны Гавриловны мелко затряслись, она судорожно замотала головой
- Нет, нет…я…не могу..нет, нет…
Римма Николаевна удивленно вздернула брови. Ничего не говоря, она достала из кармана чулок. Резко растянув его, щелкнула. На Анну Гавриловну этот звук произвел большое впечатление. Она осторожно взяла обеими руками горшок и, подавляя позывы на рвоту, икая и прерываясь, выпила всю свою мочу. Римма Николаевна похвалила ее, заботливо, как мама, вытерла все теми же трусами ей лицо.
- Ну, Анюта, ничего же страшного…а, может, даже и полезно…Говорят мочой лечатся…
Теперь садись на мой диванчик. Сегодня  ты королева!...Ручки,  деточка, на затылок..вот, так.. Подожди маленько…
Римма Николаевна - вот, чума - фантазия у нее была неистощима - приспустила на себе брючки, элегантно так, раскорячилась. Поигрывая бедрами и откляченным задом, она тщательно подтерла себя между ног все теми же, многострадальными трусами. Мишка щелкал фотоаппаратом.
- Открывай, сучка, рот пошире..еще шире…
Придерживая Анну Гавриловну за волосы на голове, она, буквально утрамбовала ей в рот трусики. Остался торчать только небольшой кусочек шелковой ткани.
Какая трудная судьба у этих трусиков - подумал Толик - всего за несколько часов ими дважды подтерлись  и дважды запихали в разные рты. Тем временем, Римма Николаевна вновь взяла в руки чулок. Анна Гавриловна в ужасе замычала и замотала головой. Римма Николаевна на мгновенье задумалась…
- Ладно, ладно…я ведь только хотела тебя привязать…но, если ты даешь слово, что не будешь брыкаться...то, не буду. Ну?...
В ответ раздалось интенсивное мычание, которое Римма Николаевна расценила, как положительный ответ.
- Ну, и, ладненько…ручки держи на затылке…есть у меня специальная подушечка для таких случаев…мы тебе ее под попу подложим…вот, так..а, чулочек я, все таки тебе на шейку повяжу …так, на всякий случай…
Со стороны казалось, что заботливая мама ухаживает за больной дочкой. Толик уже и не мог понять, играет Римма Николаевна или она на самом деле такая. А, может, она сумасшедшая, ну, после того, как Мишка ее так жестко в жопу отодрал. Но, он вспомнил, что и с ним она вела себя, прямо скажем, неординарно. Так, что это, наверное, все спички. А, значит, пришел к выводу Толик, все под контролем. Хотя, конечно, отвязная дамочка.
Толик, уже было встал, и хотел снять штаны. Тем более, что член, от всего увиденного уже давно стоял. Но понял, что Римма Николаевна еще не закончила свое сольное выступление. И не стал ей мешать. Что она еще отколет? Толик внимательно посмотрел на нее. Щечки порозовели, глазки блестят, в ее движениях появилась еле заметная порывистость, как будто она с трудом сдерживает охватившее ее возбуждение.
…Ладно, понаблюдаем…если, что - тормознем…
Римма Николаевна попросила Мишку передвинутся  поближе. Еще несколько минут ушло на укладывание  Анны Гавриловны так, чтобы можно было заснять ее пизду  крупным планом. Наконец, Римма Николаевна осталась довольна позицией учительницы.
- Так, Анюта, теперь ножки на себя, к животику…
Анна Гавриловна послушно и старательно - получилось такое физкультурное упражнение для пресса - подтянула бедра к животу. Толик уже стоял рядом. Римма Николаевна расправила густые волосы, на больших половых губах они были такие же длинные, как и на лобке Анны Гавриловны. Едва касаясь кончиками пальцев, Римма Николаевна провела рукой по пухлым губкам, сверху вниз..
- Хм…какая славная пизденка… и столько лет простаивала…
Раздвинула ягодицы ниже половой щелки
- И, тут, дырочка такая аккуратная…Видите, Анатолий, как близко к анусу  расположена ее  пизденка…Это сейчас, только для того, чтобы половчее нам все сфотографировать, Вы, Господин, насладитесь нашей девушкой в такой позиции…но, в дальнейшем, конечно, Аннушку лучше использовать в положении..хе-хе…раком..
Римма Николаевна  элегантно обслюнявила свой указательный палец и, слегка им покручивая, ввела в задний проход учительницы. Анна Гавриловна замычала и протестующее  задвигала бедрами
- Ну, ну, девочка…я, только, попку тебе проверю…хорошая, славная попка…Господам понравится…Ну, а сейчас - гвоздь программы!
Вынув палец из попки Анны Гавриловны, она торжественно раздвинула ее большие срамные губы, затем - нежную, уже  набрякшую, бахромку малых половых губок..Вход во влагалище представлял собой овальное колечко бледновато-розового цвета. И там за ним,  в глубине, виднелась немного бугристая девственная плева с маленькой дырочкой посередине. Несколько раз щелкнул затвор фотоаппарата. Римма Николаевна сдвинула пальчики повыше, обнажила довольно крупноватый клитор…
У-у-у…какой большой…- смеясь, потеребила его пальчиками - …Петушок! Кукареку!
Толик уже приспустил штаны и слегка подрачивал свой член, он делал это машинально, так, как нужды в этом не было - он и так был готов к "таинству совокупления". Но Римма Николаевна обратила на него свой зачумленный, с поволокой, взгляд…
- Анатолий…разрешите, я ее…подготовлю…язычком..
Толик коротко кивнул, разрешая. Римма Николаевна благодарно улыбнулась, опустилась на колени и…и, вдруг, наклонилось и ловко и глубоко всосала хуй Толика, но тут же вынула его. Толик заворожено смотрел, как между его залупой и губами Риммы Николаевны, несколько секунд, висел сверкающий на ярком свету  мостик из слюнки…Красиво!...Потом слюнка порвалась…
Римма Николаевна властно и широко раздвинула бедра Анны Гавриловны. Снова, как будто снимая одежды, обнажила ее девственную плеву…полюбовалась…дыхание у нее стало каким-то глубоким.. сначала, она прошлась длинным язычком по все распахнутой щелке, снизу в верх..задержалась на клиторе…тот бурно наливался кровью…
Глядя, как Римма Николаевна быстро и мелко его раздраконивает своим язычком, Толику показалось, что он у нее на кончике раздваивается, как у змеи. Он мотнул головой и наваждение исчезло.
Ее язычок переместился ниже…ниже..и..Римма Николаевна, совсем припав к пизде Анны Гавриловны, с чавканьем начала атаковать последний бастион девственности…
Раздалось надрывное мычание терзаемой учительницы…Тоже, падла, завелась…Толик заметил, что Римма Николаевна помещает руку себе между ног…Ну, хватит!...Хорош кайфовать!...
Он решительно, буквально, отодрал Римму Николаевну от вожделенного органа…Та, виновато на него посмотрела - типа, понимаю свою ошибку, извиняюсь, зарвалась - козочкой подскочила, устроилась на животе Анны Гавриловны, просунув голову между  ее бедер и услужливо, широко раздвинула обе пары половых губ.
Толик, чуть не задохнувшийся от накатившего на него  жаркого наслаждения, приставил свою багровую залупу к заветному овальному входу…заметил, как Римма Николаевна, закинув ногу на грудь Анны Гавриловны, уперлась пяткой ей в подбородок…так, для подстраховки…
Взявшись за бедра Анны Гавриловны, он медленно двинулся навстречу…ощутил, как головка члена уперлась в девственную  пленочку…еще  поддавил… почувствовал, как  она рвется и с хрустом провалился во внутрь…
Пятка, упирающаяся в подбородок Анны Гавриловны, оказалась весьма кстати. Она с надрывом мычала, извивалась…
- Ну, будет..будет…- Римма Николаевна несильно лягнула ее по физиономии, та сразу притихла. Внимательно наблюдая, как Толик тащит свой член, в продольных мазках крови, из теперь уже женского влагалища Анны Гавриловны, она беззаботно болтала.
- Ну, вот, Анютка, ты уже и женщинка…Как мы будем скучать…ах…по твоей целочке…Сейчас Господин тебя осеменит!...Да, рыбонька, ты кого хочешь мальчика или девочку?...А, вдруг, двойня?!...Ха-ха-ха…А, может ты в попку свою сладенькую хочешь?...Хочешь, сучка? - и, еще раз наподдала, не глядя,  ей пяткой. Анна Гавриловна в ответ что-то промычала.
Толик, сквозь пелену приближающегося оргазма, слушая эту ее болтовню, ощущал, как в ухо ему тяжело дышит Мишка.
- Кровищи-то скока! - Мишка ткнул пальцем на простынь. Только после этого Толик, не переставая  погружать член в Анну Гавриловну, заметил кровавые пятна на белой простыне. Измазаны были также половые губы, внутренняя поверхность бедер, ягодицы вокруг анального отверстия.
- Вот, блядь,..дура, не догадалась тряпочку подстелить…потом попробуй, на  хер, эту ее девственность отстирать…Заебешся!
Толику понравилось, как легко и непринужденно  матерится Римма Николаевна. Слышать ЭТО из уст ученой дамы, было особенно забавно. Наконец, он, растянув, по максимуму,  в последний раз  влагалище своей школьной учительницы, ощутил знакомую горячую и сладостную волну, прокатившуюся по всему члену - На выход, детки,  на выход!!!
Услужливая Римма Николаевна деловито помассировала яички Толика, помогая  им полноценно опорожнится…И, как она все вовремя делает?!!!
Мишка  щелкая снимки окровавленной пизды Анны Гавриловны, грубовато раздвигал пальцами вход во влагалище…хорошо были видны обрывки девственной плевы…истекающий из вагины  перламутровый, с прожилками крови, коктейль…Мишка скулил.
-  Ну, вот, вы-то наебались..а, я?...Толик, можно я ей в жопу въеду? Или, еще раз в пизду…но, только раком поставлю!
Толик хотел было ответить, но - в каждой бочке затычка - его опередила Римма Николаевна
-  Господа, мне кажется, что если Михаил сунется со своей шляпой Аннушке в попку, то он ей там все порвет, однозначно! Да, она ходить после этого не сможет! Возникнут проблемы! А, нам это надо? … А, вот в ротик, пожалуй, будет хорошо!...Ротик-то у Анюты вон какой большой…почти все мои трусики уместились… Да, Михаил, у вас пленка еще не кончилась?...Я, еще, кое-что придумала…
Да, блин - подумал Толик - когда же она уймется!?
Он расслабленно сидел на стуле и отирал свой обмякший хуй панталонами Анны Гавриловны. Римма Николаевна  - "Бабушка Забота" -  услужливо подала ему их. Проводя это гигиенический обряд, Толик заметил желтизну на ткани панталон, там, где они раньше прилегали к гениталиям Анны Гавриловны.
…Нашла, тоже, блядина, чем дать подтереться…пизда нестроевая…самой бы их  в рот запихать…только все не войдут, это тебе не шелковые трусики…
Но наказывать Римму Николаевну он не стал. А, только, гневно продемонстрировал ей желтые пятна. Римма Николаевна все поняла и скорчила извиняющуюся мордашку. Ну, как такую накажешь…Прелесть просто!
Тем временем, Римма Николаевна, получившая очередное Толика "добро", вынула трусы изо-рта Анны Гавриловны, велела ей так же держать руки на затылке. Учительница, к этому моменту уже представляла собой полностью деморализованное животное, да и взгляд был у нее, как у собаки ожидающей побоев. Толик еще раз подумал: а, не перегнули они с ней палку? А, то, еще в "дурку" определять придется…
Мишка уселся на грудь бедной учительницы, прямо на ее титьки. Его глянцевая налитая залупа оказалась у самых ее губ.
- У, Вас, Михаил, я чувствую, в яичках скопилось много волшебной семенной водички - Римма Николаевна кокетливо ощупала у него тяжелую мошонку - Так, что, Вы не заливайте ей в рот, а, спустите все ей на мордашку…так, чтобы глаз не разлепила…А, мы все заснимем…Будет, так, эротично!
Ну, про эротику, Толик, кое-что слышал и поэтому не стал у нее уточнять терминологию.
Ну, начали! Толик был в роли зрителя. Фотографировала Римма Николаевна. На Анну Гавриловну уже, как на человека, никто внимание не обращал. Для них она являлась вещью, удобной игрушкой. Мишка, сначала, похлестал ее членом по щекам, потом Анна Гавриловна, по команде, сама открыла рот. Мишка, немного привстав, с удовольствием  поместил туда свою  залупу. Ухватился за волосы у нее на голове и начал интенсивно двигаться. Радостно скаля зубы и похрюкивая, он, вероятно, задался целью существенно расширить Анне Гавриловне глотку. Она жалко пучила заплаканные глазенки, давилась, обильно истекая слюнями. Через некоторое время этой дикой скачки, Мишка переместился ей прямо на лицо. Римма Николаевна еще шире растянула рот Анны Гавриловны и аккуратно заправила туда багровые Мишкины яйца. Велела той языком их во рту поперекатывать. Что, там  делала языком Анна Гавриловна, Толик не понял. Но, Мишка зарычал еще сильнее. Затем он снова ебал ее в рот. И, вот, момент настал. Мишка суетливо извлек  хуй  наружу. Глубоко вздохнул и выдохнул. Закатил глаза. Римма Николаевна, видя, что Мишка может промазать, деликатно, двумя вытянутыми пальчиками, пригнула его напряженное орудие к лицу Анны Гавриловны. Та, понимая, что сейчас произойдет, зажмурилась и закрыла рот. Толик не ожидал, что будет так много. Римма Николаевна, сделав несколько снимков, теперь водила Мишкиным членом по лицу Анны Гавриловны, как поливальщик шлангом. В итоге, вся ее мордашка оказалась под плотным слоем липкой Мишкиной спермы. Глаз она действительно не могла разлепить. Выжатый потный Мишка, тупо скалясь, заторможено смотрел на свое художество.
- Вот и пленка кончилась, как раз - сказала Римма Николаевна. Толик внезапно почувствовал, что безмерно устал от всего этого зоопарка. Глянул в окно…Ого, уже стемнело…Пора домой…хм…к  маме...
Его провожала Римма Николаевна. В прихожей они были одни. До этого он велел им завтра в восемь часов быть у входа в школу. Еще Толик побоялся оставлять Анну Гавриловну наедине с этой отвязной семейкой и поэтому взял с них клятвенные уверения, что они более ничего с ней вытворять не будут.
-Что-вы, что-вы, Анатолий, мы понимаем…у  девушки  такая психотравма…лишилась невинности…эх…это так  тяжело…по себе знаю…Я ее, Анатолий, помою, накормлю, может, даже провожу до дому…Не волнуйтесь!
Всю эту тираду Римма Николаевна произнесла подозрительно дурашливым тоном. Но, Толик махнул рукой. Потом Толик выяснил, что они еще немного поглумились над бедной учительницей. В ванне сделали ей клизму, подсоединив ее попку прямо к водопроводному крану. Но это было после его ухода.
А, сейчас Римма Николаевна, наклонившись, целовала его, уже одетого в пальто, и томно нашептывала, щекоча,  в ушко
-  Анатолий, если Вам вдруг захочется меня, то сразу звоните, даже ночью…Мишка..он грубый какой-то… ему бы деревенских девок  ебать…плебей, короче…а, ВЫ - ГОСПОДИН! БАРИН!
… Дверь ему открыла цветущая мама.
- Ну, что, мой Господин нагулялся? Чего изволите?
- Мамусик, покупай меня!
Уже лежа в, приятно пахнущей чем-то фруктовым, пенной ванне - мама днем подсуетилась и купила специально для Толика - он, весь расслабленный, вяло строил планы на завтрашний день. Рядом с ванной, на корточках, примостилась мама. Она была голой. Одной рукой она ласкала Толику грудь, нежно щекотала соски. Другую руку она погрузила под воду и также нежно оглаживала его живот, трогала совсем расслабленный пенис, массировала яички.
… Так, для начала надо правильно сформулировать желание…интересно распространяется ли действие спичек  на такое количество людей, как в школе? Если - да, то, потом, можно и город взять!!!...Завтра охватим учителей. Ну-ка, дамочки, пожалте на регистрацию - усмехнулся Толик, вспомнив "Молодую гвардию"…Хотя, почему одни дамочки?...А, мужчинки? Римма Николаевна, наша фантазерка, придумает, чем с ними заняться…Надо же ее побаловать…Да, можно и из старшеклассниц кое-кого отобрать…Опять же целочки! Устроить в спортзале голую олимпиаду…девичьи бои без правил..
От этих мыслей, да и под воздействием шаловливых маминых ручек, пенис Толика обрел силу. Мама счастливо заулыбалась, начала слегка его подрачивать.
- Золотой мой, ты как хочешь: в попку, в пизденку или ротиком…может просто подрочить?
Не склонный более сегодня к физическим упражнениям, Толик выбрал минет.
- Давай, только, воду немного сольем…я, ведь не царевна-лягушка, под водой мне будет трудно тебя обслужить.
Хм..царевна-лягушка..а, интересно - подумал Толик -  она у царевича отсасывала?
Сквозь полуприкрытые глаза, Толик, весь такой размякший, наблюдал, как мама уже вполне качественно делает ему минет..искусно играет мошонкой… также расслабленно Толик кончил ей в рот…мама, выполняя свое обещание, не уронила ни капли… тщательно облизала ствол.
Толику, вдруг очень захотелось поссать. Он велел маме опустить голову в ванну пониже, открыть рот. Сначала он горячей струей омыл ей все лицо, затем, когда напор ослаб, он засунул член матери в рот и велел ей все проглатывать. Усмехаясь, Толик наблюдал, как мама быстро-быстро работает щечками. Было забавно.
Через час, плотно закусив, он, засыпая, почувствовал, как под одеяло осторожно забирается голая мать.
…Можно будет, среди ночи вставить ей разок- подумал Толик..и сладко заснул.

ПРОДОЛЖЕНИЕ    СЛЕДУЕТ

PS:  Отзывы желательны, конструктивная критика…Это помогает!
Возможна  индивидуальная  литературная  реализация ваших фантазий. Запретных
тем нет.
Пишите : franc-breus@rambler.ru